Форум «Замка разноцветных муз»

На Замке начался Марафон фотоисторий! Пишите истории или стихи о понравившихся фотографиях и приносите свои. Никаких сроков и ограничений, и всего одно правило - чтобы вам было весело!

Читайте свежие новости нашего Замка в Вестнике Глашатая!


Вернуться   Форум Замка разноцветных муз > Мансарда > Проза
Регистрация Справка Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 20.03.2017, 17:07   #1
Leana
Увлеченный творчеством
 
Аватар для Leana
 
Регистрация: 16.09.2009
Адрес: Воронеж
Возраст: 29
Сообщений: 468
По умолчанию Я буду ждать

Еще одна работа над ошибками по следам другого конкурса.

...то улетай в безответное небо,
Я буду греть твой потухший костер.
(с) Обе-Рек


Кеора, столица Аруно, настоящее время

Клесса разбудила тишина. Неправильная и непривычная после нескончаемой канонады, наполнявшей сны и явь последние пару дней. Кое-как разлепив веки, Клесс бросил взгляд на клепсидру и с трудом удержался от ругательства. Он проспал почти четыре часа. Непростительно много и до безобразия мало, но первое важное второго. Если бы сюда кто-то пробрался без его ведома...
Тревога была острой и внезапной, как впившая под лопатку стрела. Опрокинув неудобный стул, на котором его все же угораздило уснуть, Клесс почти бегом добрался до полуприкрытых дверей святилища. Коснулся пальцами витиеватого орнамента, глубоко вдохнул, успокаивая разошедшееся сердце, и толкнул перед собой высокие створки.
Внутри было темно и душно. Младшие жрецы разбежались еще неделю назад, старшие – и того раньше, а Клессу было не до свеч и свежесрезанных цветов. Каждый раз, заходя в святилище, он думал, что следует вынести увядшие лилии, и каждый раз забывал об этом. Съежившиеся лепестки, нахально белевшие на фоне черного мрамора, и сейчас притянули взгляд, но страж не позволил себе отвлечься. К демонам засохшие букеты, сначала Ойра.
Отвернувшись от цветов, Клесс решительно направился к возвышению в центре зала. Одного короткого взгляда хватило, чтобы убедиться: все в порядке. Передышка, которую позволил себе выбивающийся из сил страж, никак не отразилась на Призванной. Ойра все та же неестественно прямо сидела на невысоком троне, глядя перед собой широко распахнутыми глазами. Неподвижными, как и день, неделю, месяц, год тому назад... Золотистая, пронизанная солнечными искрами смола застыла, превратившись в холодный, темный янтарь, когда-то смуглая кожа словно выцвела, приблизившись цветом к алебастру, и даже волосы – легкие, пушистые, готовые растрепаться от малейшего дуновения ветерка, теперь спускались на грудь Ойры тяжелыми, идеально уложенными локонами. Клесс привык к этому зрелищу, давно привык, но отчего-то именно сейчас смотреть на воплощенную безупречность стало невыносимо. И все же он заставил себя вглядеться в безучастное, неживое лицо Призванной. Ему хотелось верить, что в нем что-то изменилось со времени последнего визита, но Клесс предпочитал не лгать себе. Чуда не произошло.
Он тряхнул волосами, прогоняя остатки страха, и устало опустился на каменные ступени. Как и всегда, спиной к Ойре. Ладонь легла на что-то острое, но Клесс и не подумал отдернуть ее. Он знал, что за предмет оказался под его рукой, ощущал даже не кожей, а обострившимся до предела чутьем стража. Золотая сережка в виде танцующей саламандры, как и лежащие рядом вышитая ладанка и оправленный в сталь коготь снежного барса, раньше принадлежали его товарищам, теперь же – только Ойре и памяти. Горькой, постыдной и назойливой, как уличная гадалка.
Чуть помедлив, Клесс все же сдвинул пальцы. Словно приветствуя старого знакомого, ящерка игриво подмигнула рубиновым глазом, и мужчине захотелось швырнуть ее в стену. Осиротевшие побрякушки в очередной раз напомнили о неизбежном. Скоро силы последнего стража иссякнут, и Ойра так и останется застывшей статуей, до одури напоминающей живого человека. Ее город сравняют с землей, а ее саму либо сожгут как демонское отродье, либо вытащат на главную площадь для всеобщей потехи и поругания. Сейчас жаждущих крови варваров еще удерживают высокие стены Кеоры и немногие оставшиеся в живых маги, но после того, как из боя выбыл Амери, надежды почти не осталось. Клесс все еще верил в это «почти» и лишь поэтому пока не мог положить на ступени четвертый предмет – узкий кинжал в простых кожаных ножнах. Если он сделает это, у города появится надежда, но Призванная уже не сможет вернуться. Когда он сделает это...

Четыре года назад

– Эст, мы вообще-то в храме. Прекрати хихикать.
Коротко стриженая брюнетка хитро, по-кошачьи сощурилась, но потом соизволила придать лицу подобающее случаю выражение. Вероятно, оно задумывалось как одухотворенное, но со стороны казалось, что у Эст разболелись зубы. Теперь настал черед Ойры улыбаться, но верховный жрец грозно зыркнул на разошедшихся девиц, и те мигом угомонились. Похоже, никто из окружившей алтарь пятерки до сих пор не понимал, во что ввязывается, и это изрядно беспокоило главу духовенства. Мало того, что богиня вдруг осенила благодатью взбалмошную и охочую до каверз девчонку, так та еще и компанию собрала себе под стать. Если Пресветлая и сейчас подтвердит свой выбор, признав четырех найденных Ойрой стражей, жрецу не останется ничего другого, как скрепить их связь клятвой. Тогда дороги назад уже не будет. Через неделю принцесса взойдет на трон в подземном святилище, чтобы отправить свою душу к призвавшей ее богине, а эти обалдуи будут поддерживать ее связь с телом. Сколько Ойра проведет в чертогах Пресветлой, неизвестно, но все это время четверо магов должны неусыпно следить за святилищем. Малейшая их ошибка чревата тем, что первая за почти две сотни лет избранница богини пожертвует собой напрасно. Королевство уже сейчас терзают засуха, голод и набеги варваров-южан, сильных магов все меньше, неизвестных медикам болезней все больше... Верховный жрец был далек от ереси, но порой и ему казалось, что народ Аруно чем-то прогневил Пресветлую. Когда двенадцать лет назад у младшей из принцесс обнаружили клеймо богини – едва различимое изображение лилии на левом запястье, он провел в благодарных молитвах четыре дня, без еды и сна. Теперь же, когда бутон превратился в прекрасный цветок, четко прорисованный на смуглой коже, жрец не знал, радоваться ему или печалиться. Слишком долго все ждали этого момента, и слишком высока цена просчета...
– Вы готовы, ваше высочество?
Ойра на миг зажмурилась и быстро закивала. Весной ей исполнилось девятнадцать, но принцесса до сих пор казалась подростком. Ей бы куклам косы заплетать, а не клятвы принимать, но отсрочить исполнение предначертанного невозможно. Жрец дал знак певчим, и под высокими сводами зазвучала древняя, наполненная тревогой и тайной мелодия.
Первой руку на алтарь – пятиугольный камень, покрытый запутанной вязью букв – положила Ойра. Лилия коснулась черной с серебристыми прожилками поверхности, и на алтарь словно набросили прозрачный полог. Контуры камня смазались, узоры на нем пришли в движение, закручиваясь спиралью возле маленькой, почти детской ладони. Глаза Ойры испуганно расширились, но отдернуть руку она не посмела. Жрец незаметно перевел дух: первое из его опасений оказалось напрасным.
Слова открывающего обряд заклинания сами пришли на язык, хотя до сих пор ему ни разу не приходилось произносить их. В своей памяти жрец был уверен, куда больше его беспокоила застывшая у алтаря девушка и ее подозрительные спутники, но и они справились со своими ролями безукоризненно. У ехидной темноволосой стервы оказался на удивление красивый и глубокий голос, рыжий здоровяк с заплетенной в косички бородой очень правильно произносил незнакомые и, вероятно, непонятные ему слова, лопоухий юнец, выглядящий не старше Ойры, не сфальшивил ни в одной интонации, а четвертый, сероглазый тип с физиономией наемного убийцы, смотрел на изменчивую поверхность алтаря так, что той полагалось бы задымиться. Сейчас выбор принцессы уже не выглядел странным и необдуманным, и спустя несколько мгновений богиня подтвердила это. Алтарь запульсировал белым матовым светом, узоры начали меняться. В них уже не угадывались контуры букв, теперь они казались хаотичным сплетением линий... До тех пор, пока одна из причудливых спиралей не обвила запястье брюнетки. Узкую кисть украсил браслет из переплетенных стеблей и листьев. Жрец знал, что так и должно быть, но разум не мог поверить тому, что видят глаза. А еще он знал, что на внутренней стороне запястья, там, где кожа женщины плотнее всего прилегает к камню, только что появилась лилия...
– Пресветлая услышала вас, – чужим голосом произнес жрец, когда клеймо получили все четверо. – И приняла. Настало время для клятвы.
В этот раз брюнетка промедлила. Ее опередил тот самый юнец, которого жрец до сих пор не мог воспринимать всерьез. Свободной правой рукой мальчишка стащил с шеи бархатный мешочек-ладанку и осторожно опустил его на алтарь.
– Да будет Пресветлая справедлива к дочери своей. Я клянусь помнить.
– Да будет Пресветлая милосердна, – здоровяк разжал кулак, и на камень упал амулет из клыка матерого зверя. – Я клянусь защищать.
– Да будет Пресветлая мудра, – темноволосая мотнула головой, высвобождая из правого уха длинную фигурную серьгу. – Я клянусь верить.
– Да будет Пресветлая терпелива, – сероглазый снял с пояса кинжал. – Я клянусь ждать.
Алтарь вспыхнул светом в последний раз и начал медленно угасать. Жрецу захотелось дотронуться до шершавой, испещренной знаками поверхности, но он сдержал неуместный порыв. Ни к чему позволять любопытству нарушать ход обряда. Богиня должна чувствовать лишь пятерых – Призванную и ее стражей, а он пока лишний. Потом у него будет возможность коснуться застывшего камня и убедиться, что он по-прежнему холоден и неподвижен. Сейчас не время.
– Все? – тихонько спросила Ойра, когда певчие смолки, а алтарь вернулся к первозданному виду. Он больше не напоминал ворочающееся под тонкой кисеей тумана чудовище, но присутствующим все еще было не по себе.
– Мы приняты? – жизнерадостно оскалилась брюнетка, вновь вызвав у жреца волну неприязни.
– Да, обряд завершен. Богиня приняла ваши клятвы.
– Вот и славно, – женщина фамильярно обняла бледную Ойру за плечи и повлекла к выходу. Трое мужчин отправились следом, и лишь самый младший из них поклонился жрецу перед уходом. Тот скрипнул зубами, но заставил себя усмирить неуместную гордыню. Обряд свершился, теперь эти четверо связаны с Ойрой не только дружбой, но и магией. Поворачивать вспять поздно, значит, нужно смотреть в будущее. Нужно помнить, защищать, верить и ждать, а бурчать под нос о падении нравов можно будет в старости, когда прошедшая весь путь до конца и принесшая с собой могущество и мудрость богини Призванная вернет Аруно былое процветание.

Настоящее время

Свечи он все же зажег. Наколдованный свет – голубоватый и холодный, напоминающий лунный – окончательно превратил бы квадратную залу в склеп, а пляшущие по стенам и потолку отблески пламени казались живыми. В отличие от Эст, Клесс не слишком любил огонь, но здесь, в подземелье он был его единственным спасением. Смешно сказать – маг, боящийся темноты... Но кто бы на его месте не боялся, глядя на замершие, похожие друг на друга лики, высеченные прямо в стене позади трона. Здесь были все женщины королевского рода, которых призывала богиня, начиная от самой первой, принцессы Дайлы, жившей больше двух тысяч лет тому назад, и заканчивая родной сестрой основателя нынешней династии. Клесс знал, что изображения делались разными мастерами в разные эпохи, но не представлял, как это возможно. Должно быть, те скульпторы были гениями, но страж сомневался в их душевном здравии. Одинаково прямые силуэты, строгие лица и мертвые, каменные взгляды вызывали одновременно восхищение и оторопь. В темноте избранницы богини словно приближались, выстраиваясь рядом с Ойрой, плечом к плечу... Когда Клесс однажды не смог узнать ее среди вереницы женских лиц, он зарекся входить сюда без факела.
В последний раз окинув взглядом уже не столь мрачную залу, Клесс привычно преклонил колено перед троном и не оглядываясь вышел. От резких движений в ушах зашумело, и страж устало помассировал виски. Головная боль преследовала его уже давно, спасибо, что кровь носом шла не так часто, как у бедняги Амери. С болью Клесс умел мириться, куда труднее приходилось с отчаяньем, черным и беспросветным, которое накатывало на него всякий раз, когда он вот так, с поклонами и церемониями, сбегал из святилища. Ноша, рассчитанная на четверых, для двоих оказалась слишком тяжела. И уж тем более она непосильна для одного, сколько бы он ни храбрился и ни подбадривал себя запрещенными зельями и обычным вином. Спрятанное глубоко в подвалах дворца святилище еще не скоро станет добычей тхешшей – шумных, грязных, трусливых, но дуреющих от запаха крови и золота варваров. Он продержится еще сутки, двое, неделю, сколько нужно до того, как первый из воинственных оборванцев найдет сюда дорогу. Он продержится, но за это время город превратится в руины, в которых безнаказанно будет бесноваться чужая... нет, даже не армия – стадо. О том, что сейчас творится в провинциях Аруно, думать не хотелось. Недаром Амери всегда старался остаться наедине, читая письма из дома. У мальчишки было, от кого получать письма, у Клесса – нет, но сейчас он радовался этому. Останься за стенами города кто-то, чья жизнь для него дороже собственной, он вряд ли сумел бы усидеть здесь. Вряд ли остался последним, кто не отрекся от данной клятвы.

Четыре недели назад

– Я боевой маг четвертой ступени, и мне плевать, что по этому поводу думает тугоухий мужлан с тесаком на поясе! Это у вас в горах все бабы должны сидеть у очага и нянчить сосунков, я не для этого училась двадцать лет! Да одним огненным смерчем можно эту кодлу так поджарить, что забудут, зачем приперлись!
Разбушевавшаяся Эст была прекрасна. Черные глаза метали молнии, на высоких скулах играл румянец, а пара саламандр, казалось, вот-вот сорвутся с ненадежных креплений и бросятся на обидчика любимой хозяйки. Клесс чуть было не залюбовался, но тут слово опять взял Гевор.
– Дура ты, – устало и спокойно заключил он. – Хоть и боевой маг четвертой ступени. Думаешь, там сейчас нет таких как ты? Думаешь, наша армия вместо того, чтобы воевать, чешет пятки и лютики собирает, потому и терпит одно поражение за другим? И, кстати, ты так орешь, что любой оглохнет.
– Таких как я – мало!
– Ну да, разбежалась. Я тут кое с кем лясы поточил, вызнал то, о чем на площадях пока остерегаются рассказывать. На войну уходило четырнадцать магов третьей ступени, пятеро – четвертой, и аж двое, представь себе, пятой. Знаешь, сколько осталось сейчас?
– Сколько?
– Вдвое меньше. Уж не знаю, каких ступеней.
– Это значит десять с половиной? – фыркнул Эст, что-то прикинув в уме. – Чушь это все. Наша связь с богиней делает нас сильнее любого из тех, кто сейчас в армии. И чем раньше я отправлюсь туда, тем больше у нас будет шансов...
– Шиш тебе, – все так же спокойно прервал очередную тираду Гевор. Когда рыжий занимался переплетением бороды, вывести его из себя не смог бы даже самый коварный демон. – Чем раньше МЫ отправимся туда...
– Что?!
Гевору удалось лишить дара речи не только Эст, но и Амери. Лишь у Клесса получилось озвучить свой вопрос, но двое других, кажется, полностью его разделяли. Здоровяк на секунду оторвался от священнодейства и исподлобья оглядел собеседников.
– То. Я же говорил: то, о чем талдычат горожанам, – мол, потери терпимые, армия сражается – брехня. Одного мага, пусть даже и поцелованного в лобик Пресветлой, будет мало. Поэтому я пойду с тобой.
Массивные пальцы вновь пришли в движение, с поразительной для них ловкостью начав переплетать жесткие, как проволока, пряди. Рыжий не ждал ни одобрения, ни возражений, он просто ставил в известность о принятом им решении. В небольшой комнате, служившей преддверием святилища, повисла тягостная тишина.
– Ты уверен? – первым опомнился Клесс.
Красноречивого взгляда хватило, чтобы он понял, какую глупость только что сморозил. Гевор даже упрямей, чем Эст, он умеет тщательно взвешивать все «за» и «против» и никогда не отступает от сделанного выбора. Но выбор этот редко бывал столь неожиданным.
– Гевор, я... Я думала...
– Ты думала, что нас тут останется трое, и мы даже не заметим твоего отсутствия. Ты повоюешь, вернешься, украшенная шрамами и увенчанная славой, и будешь время от времени шастать сюда, чтобы пропустить бокал-другой за старую дружбу и заодно узнать, как поживает малышка Ойра. Я бы тоже хотел, чтоб так было. Но это война, Эст. Настоящая. Твоих сил не хватит, даже несмотря на благословение богини. А Клесс и Амери останутся. Именно поэтому Призванной и полагается четверо стражей: когда кому-то нужно уйти, кто-то остается.
– Может, бросим жребий? – угрюмо предложил Клесс, чувствуя, как внутри зарождается какое-то донельзя мерзкое чувство. Страх, тревога, обреченность?
– Ты тоже дурак, – припечатал Гевор. – Жребий будешь бросать, когда не определишься, к кому из своих девок бежать вечером. Тут дело серьезное.
– Может, тогда я? – взволнованно подал голос Амери. – Я же хороший целитель, а на войне...
– Вот и будешь себе исцелять, когда все закончится. Тех, кто доживет. А доживет тем больше, чем раньше мы с Эст истребим ту сволочь, что по нашим землям топчется.
– Насчет Амери согласен. Но почему не я?
– Потому что мы не вернемся, Клесс. То есть вернемся, конечно, но уже не сможем подставить вам плечо. Я-то поначалу бодрился, подумаешь, держать дверь открытой, чтобы наша гулена, когда надумает вернуться, легко дорогу нашла... Четыре года подержал и понимаю, что тяжело это. Когда каждый день, каждый час, и неизвестно сколько еще... Тяжело. А вам с Амери будет тяжелее вдвое. Ну а ты самый выносливый из нас... Молчи, женщина! Помню я про твою четвертую ступень. Клесс, ты хоть и неуч, но справишься, я уверен. Ты же двужильный, как кладбищенская кляча. Вроде еле ползает, ноги заплетаются, ребра выпирают, но переживет всех, кого на погост доведется возить.
– Ну спасибо, – он не знал, оскорбиться от такого лестного сравнения или рассмеяться. Злиться на Гевора не получалось ни у кого, кроме Эст, но смешно в этот раз не было.
– Он прав, – резко присмиревшая магичка нервно оглянулась на двери святилища. Словно боялась, что Ойра подслушает их разговор. – Нам нужно уходить. Простите нас, ребята.
– Да ну тебя к демонам, – огрызнулся Клесс, досадуя на собственное косноязычие. Гевор, несмотря на грубость, всегда умел донести до собеседника именно то, что хотел сказать. Ему сейчас тоже хотелось утешить, успокоить, объяснить, но приходящие на ум фразы отдавали пошлостью и пафосом. Амери, похоже, чувствовал нечто подобное. Не смея поднять глаз, мальчишка остервенело кусал губы, и Клессу стало его жалко. Сам-то он и впрямь двужильный, а какого будет Амери? – Только возвращайтесь скорее.
– Спасибо. – Судорожно выдохнув, Эст принялась расстегивать серьгу в правом ухе. – Гевор, ты ведь помнишь, как это делается? Я вроде да, но...
– Да помню, помню. Пошли вместе, глядишь, не так погано будет.

Настоящее время

Они не вернулись. Эст похоронили прямо на поле боя вместе с другими магами, тело Гевора так и не нашли. Узнав об этом, Амери устроил истерику со слезами и криками про то, что он во всем виноват. Пришлось надавать оплеух и напоить до полусмерти. Самому Клессу тоже дико хотелось напиться, но он не мог. Вяжущая, пахнущая терном жидкость не лезла в горло, да и не могла Призванная остаться под защитой двух накачанных вином бурдюков. Тогда он и притащил эти проклятые лилии, сорвав их прямо в дворцовом парке. Королевская чета покинула столицу несколькими днями ранее, забрав большую часть прислуги, и роскошные клумбы остались без присмотра. Клесс с детства терпеть не мог разлапистые, приторно пахнущие цветы. В деревеньке, где он родился, такие росли возле каждого забора, но никакой божественной благодати это не несло, лишь привлекало пчел и ос. Знал бы он тогда, что глупые сказки про Призванную, которыми бредили все окрестные девчонки, на деле окажутся отнюдь не выдумкой.
Подперев рукой тяжелую, как чугунная колода, голову, Клесс вновь вперил взгляд в желтоватую страницу. Идея полистать старые хроники пришла ему от безысходности. Сидеть на месте и просто ждать конца Клесс не умел, вот он и вообразил, что ушедшую слишком далеко Призванную можно заставить вернуться раньше срока. Увы, хроники быстро разубедили его в этом. В них нашлось много интересного, но мало утешительного. Клесс выяснил, что некоторым Призванным так и не удалось вернуться. Их стражи умирали от старости, а ни на год не постаревшую живую статую хоронили в фамильной усыпальнице, вместе с другими членами королевской семьи. Та же участь ждала тех, чьи стражи погибали или отрекались от клятвы. Такие случаи были редки, но отмахнуться от ощущения, что он читает не о прошлом, а о будущем, Клесс не мог. Он пытался найти закономерность в сроках ожидания, но бросил это дело к шестой странице. Одни возвращались через несколько месяцев, другие – через десятки лет. Бывали и те, кого богиня отвергала – они обычно приходили в себя раньше остальных, но теряли те магические способности, которыми обладали до обряда, и не обретали новых. Исчезало даже клеймо с лилией. Чаще всего несчастные теряли рассудок, иногда – жили долго и счастливо, если, конечно, летописец не врал. Клесс с трудом представлял, как можно быть счастливым, разом превратившись из почти божества в изгоя, не оправдавшего надежд тысяч людей. Ойра бы тоже не смогла...
Клесс с досадой захлопнул пыльный фолиант и отодвинул его прочь. Удивительно, что он так быстро нашел эту книгу среди завалов еще больших древностей. В королевской библиотеке тоже не осталось никого, кто мог бы помочь в поисках далекому от просвещения стражу. Старый Керф почуял неладное и удрал одним из первых, еще до ухода Эст и Гевора, его помощники и не подумали отстать. Клессу просто повезло: книга находилась не на одной из многочисленных полок, а лежала на подоконнике, словно кто-то недавно читал ее, да так и оставил, не убрав на место. Несколько недель назад библиотекарь растерзал бы негодяя за подобную беспечность, теперь же Клесс мог вытворять здесь все что угодно – хоть танцевать вприсядку, хоть распевать похабные частушки, хоть разрисовывать бесценные книги в лучших школярских традициях. Ничего из этого он делать не стал – просто сунул хроники под мышку и утащил в свое подземное логово. Он пялился в них до рези в глазах уже несколько дней, но так и не нашел ни намека на подсказку...
Привкус полыни во рту оторвал Клесса от еще более горьких мыслей. Действие очередного зелья подошло к концу, а он так и не озаботился пополнить запас. Если он не хочет свалиться здесь в судорогах, нужно подняться в лабораторию Амери и взять все необходимые ингредиенты. Гевор говорил, что он продержится, значит, нужно держаться. Рыжий всегда был прав, во всем, недаром он когда-то был старостой своей деревни. В горных поселениях за любое неверное слово можно недосчитаться зубов, тамошние жители никогда не станут подчиняться слабаку или мямле. Там Гевор был на своем месте, но потом почему-то ушел на юг, оставив многочисленное семейство на выросших сыновей. Когда его спрашивали, зачем он так поступил, бородач либо валил все на вздорный нрав старшей жены, либо убежденно заявлял, что такому герою, как он, не к лицу наживать ревматизм и прочие болячки в тепле домашнего очага. Было ли что-то из этого правдой, никто не знал, но вскоре Гевор попался на глаза юной принцессе. Так у Ойры появился первый страж, а у ее наставницы развились нервный тик и заикание, которые, правда, проявляли себя лишь в присутствии рыжего. Следующим ударом по душевному спокойствию этой почтенной особы стало появление Эст, с которой принцесса познакомилась сразу после дуэли. Гордую красавицу задел кто-то из коллег-мужчин, за что нахал и поплатился обожженным лицом и безвозвратно потерянной репутацией. Амери Ойра увела от старого и вздорного лекаря, который ни в какую не желал признавать, что целительский дар мальчишки давно превзошел его собственный. Клесс же и здесь оказался последним. И ему Ойра спасла жизнь...

Пять лет назад

– В чем обвиняется этот человек?
– Незаконное использование магии четвертой ступени. Подозрение на пятую. Превышение полномочий. Нападение на доверенных лиц короля. Нанесение тяжелых увечий...
– Довольно. Его ждет плаха?
– Магов казнят иначе. Суд еще не вынес приговор.
Девичий голосок журчал где-то над головой, вырывая из мутной, беспокойной полудремы, но открывать глаза Клесс не спешил. Женщине здесь делать нечего, а значит, это лишь очередная шутка воспаленного мозга. Не самая дурная, но утомительная... Особенно когда все естество одержимо одним желанием – пить. Воды, вина, молока, любой бурды – хоть глоток, хоть каплю... Чтобы потрескавшиеся, запекшиеся губы не горели, словно намазанные перцем, а прилипший к небу язык вновь обрел способность произносить членораздельные звуки. Чтобы воздух не царапал ссохшееся горло, будто раскаленный песок. Чтобы он снова смог думать хоть о чем-нибудь, кроме влажных прикосновений дождя, растекающейся под пальцами росы, морозящего ладони горного родника...
– Он здоров? – обеспокоилась его незваная галлюцинация. Клесс с трудом удержался от смеха, понимая, что он сразу же перейдет в раздирающий глотку кашель, и остановиться будет невозможно.
Вместо ответа тюремщик пнул его в бок. Несильно, но носок подкованного сапога угодил точно по сломанному еще неделю назад ребру. Клесс взвыл, мигом забыв и о жажде, и о невозможности произнести хоть слово. Нахлынувшая ярость ненадолго очистила затуманенное лихорадкой сознание, и он воспользовался этим, чтобы троекратно обложить тюремщика вместе с близкой и дальней родней. Ненависть всегда давала ему силы, вот и теперь Клесс цеплялся за нее, как за соломинку, при каждой возможности. Только ненависть не позволяла ему сдаться и безропотно принять неминуемую участь, она, словно змея, поднимала голову и шипела всякий раз, когда поблизости раздавались тихие, мягкие шаги подкрадывающейся смерти или шелестящий смех идущего с ней об руку безумия. Иногда Клессу казалось, что ненависть переживет и его самого...
– Убью, тварь! – весомо закончил он и лишь после этого открыл глаза.
Девушка в камере действительно была. Сквозь пелену то ли слез, то ли гноя Клесс смог различить хрупкую невысокую фигурку, длинные русые локоны и блеск какого-то украшения надо лбом странной гостьи. Дворянка? Здесь, на нижнем ярусе тюрьмы? Клесс почти устыдился только что произнесенной тирады, но на девушку она, кажется, не произвела должного впечатления.
– Мне нужен этот человек, – твердо заявила она, склонив голову набок.
– Но, ваше высочество... – закашлялся тюремщик. Клесс оторопел не меньше.
– Он будет моим стражем, – сообщила она, как будто это что-то объясняло, и присела на корточки. – Здравствуй. Меня зовут Ойра, а тебя?
Зрение потихоньку прояснялось. Клесс сумел разглядеть и большие карие глаза, с любопытством уставившиеся на грязного, полуживого оборванца, и красивые, чуть капризные губы, и роскошное, до смешного неуместное в такой обстановке платье, и пресловутое украшение, оказавшееся тонким, украшенным изумрудами золотым обручем... Короной. Немыслимо.
– К-кх... Клесс, – сдавленно представился свежеиспеченный «страж», пытаясь предположить, что все это может значить.
– Что ты сделал, Клесс?
– Ваше высочество, я же уже говорил...
– Я не к вам обращаюсь.
Клесс заставил себя приподняться на локте, чтобы их лица оказались на одном уровне. Первое изумление схлынуло, теперь он мог смотреть на принцессу не как на сошедшее с парадного портрета видение, а как на вполне обычного человека. Она и оказалась обычной: девчонка как девчонка, разве что ямочки на щеках милые, но Клесс вдруг ощутил, как сердца коснулось что-то теплое и мягкое, словно кошачья лапка.
– Ты тоже почувствовал? – улыбнулась Ойра. – Так и должно быть.
– Э-э... – глубокомысленно изрек Клесс, безуспешно пытаясь понять, что с ним творится.
– Ты слышал про Призванную богиней? Если и не слышал, не беда, я расскажу. Но ты должен пойти со мной, так будет правильно.
– Ваше высочество! – отчаянно возопил тюремщик.
– Я согласен, – торопливо признался Клесс, пока девушка не передумала. В памяти всплыло что-то про магический обряд, призывающий благодать на земли Аруно. Якобы после него долгое время не бывало засухи, деревья плодоносили чуть ли не круглый год, а саранча и прочая пакость вымирала на подлете к полям. В подобные сказки Клесс не верил, но ради шанса избежать казни готов был уверовать хоть в богиню, хоть в демонов, хоть в летающих коров.
– Так что ты все-таки натворил? Я знаю, что в твоих делах не было злобы, но ты должен рассказать мне, чтобы этот человек тебя отпустил.
– Принцесса, я отказываюсь...
– Королевское помилование лежит у меня в кармане, – миролюбиво заметила Ойра, не отрывая взгляда от лица Клесса. Вряд ли многочисленные кровоподтеки делали его привлекательней, но девушку это, видимо, не беспокоило. – Я слушаю, Клесс.
Он открыл было рот и даже начал что-то рассказывать, но вместо слов с губ сорвался хриплый скрежет. Затаившаяся до поры жажда не преминула напомнить о себе, железной хваткой вцепившись в горло.
– Принесите воды, – тут же велела Ойра. Клессу немедленно захотелось рухнуть перед ней на колени, но он и так полулежал на гнилой соломе, словно раздавленный таракан. Ограничившись горячей благодарностью во взгляде, он припал к протянутой ему кружке с чем-то мокрым и невероятно вкусным. Лишь допив третью кружку, Клесс понял, что это вода.
– Я был нанят купцом по имени Дрефус для сопровождения обоза. Вроде там уже была какая-то охрана, но Дрефус решил, что нужен еще и маг. Мы ехали по северному тракту и к рассвету должны были прибыть в столицу, когда на нас напали.
– Это было не нападение! – взвился тюремщик, и Клессу невыносимо захотелось врезать по вытянутой, надменной роже. Если б не гостья, его бы и не подумали напоить, предпочтя делать ставки на то, как скоро сломается до глупости упрямый и гордый арестант.
– О да, тот ублюдок представился сборщиком налогов, – вода придала сил, а слов у него хватало и раньше. Резких, злых и слишком правдивых, чтобы быть услышанными. – Только я что-то не видел, чтобы налоги собирали по ночам, орудуя при этом дубинками и копьями.
– Ложь. Выжившие торговцы утверждают, что ты напал первым!
– Разумеется, иначе бы эти торговцы не были выжившими.
– Ты опасный преступник, за которым давно тянется дурная слава, и тебя не разоблачили прежде лишь потому, что ты не нарывался на достойного соперника!
– Я наемный маг, честно отрабатывающий свой хлеб. А то, что у меня нет бумажки, где написано, что я могу колдовать, так и подавись ей!
– Это не моя прихоть, это закон! Стихийный колдун-недоучка страшней бешеной собаки, это известно любому!
– Собак боишься, да? – осклабился Клесс. – Так не подходи, а то укушу, и тоже взбесишься.
– Ну хватит, – пресекла перебранку Ойра. Она не выглядела испуганной, лишь слегка раздосадованной. Выпрямившись в полный рост и отряхнув подол от приставшей соломы, девушка окинула взглядом надетые на Клесса кандалы и нахмурилась.
– Снимите это. Через двадцать минут этот человек должен выйти через главные ворота и сесть в мою карету. Мне известно, что в тюрьме есть маг-целитель, так пусть он поторопится. Арестант... Клесс должен выйти на своих ногах, без кандалов, один. Перед этим вы вернете ему все имущество, изъятое перед арестом. Это приказ.
Клесс ожидал чего угодно. Что тюремщик посмеется над наглой девчонкой и выставит ее вон. Что он запрет ее в этой же камере вместе с любезным ее сердцу головорезом. Что он снова прикажет пытать его, словно это как-то сможет сделать правдой уже выбитое из Клесса признание... Ему до сих пор казалось, что происходящее – всего лишь лихорадочный бред или чья-то злая шутка. Так лихо распоряжаться в тюремной камере могла только особа королевской крови, но с чего бы настоящей принцессе заступаться за него – измордованного и опасного бродягу, за которым и впрямь волочится хвост сомнительных подвигов...
– Да, ваше высочество, – упавшим голосом подтвердил тюремщик, разглядывая сунутое под самый нос помилование. – Но будьте осторожны. Этот человек неуправляем.
– Я знаю, – с достоинством ответила девушка. – И я не собираюсь им управлять.
Она вышла, шурша юбками, а Клесс в который раз за минувшую неделю потерял сознание. Но сейчас – не от боли.

Настоящее время

Вырванные страницы он обнаружил не сразу. Похоже, предыдущий читатель не только не озаботился вернуть книгу на полку, но и позволил себе украсть частичку хранимых ей знаний. Быть может, ему просто было нужно несколько клочков бумаги, но в затуманенной голове Клесса уже проснулось нехорошее подозрение, и отмахнуться от него не получалось. Кому могли понадобиться сведения о прошлых Призваниях, и что именно неведомый похититель почерпнул из хроник? Всего пропало двенадцать листов в двух местах, и Клесс не мог даже предположить, о чем они повествовали. Помимо фактов, хронист излагал в книге свои весьма пространные рассуждения, но от попыток проследить его логику страж отказался очень скоро. Возможно, утраченные знания ничего не стоили, но звереющему от беспомощности Клессу думалось обратное. Он все больше убеждал себя в том, что на пропавших страницах содержалась именно та подсказка, в которой он так отчаянно нуждался. Заметь он торчащие у самого переплета обрывки сразу, можно было бы попытаться отыскать следы похитителя, но сейчас стало безнадежно поздно. Расспрашивать некого, сил на то, чтобы дотащиться до библиотеки, не осталось, да и нельзя ему надолго покидать святилище. Нельзя, но придется... Ведь без воды и пищи долго не продержится даже маг, а носить их в подземелье больше некому. С тоской обернувшись на закрытые створки, Клесс сотворил самое простенькое заклинание из тех, что знал. На полноценную защиту его уже не хватит, но поставить «маячок», который уведомит о незваных гостях, буде они сюда сунутся, он еще в состоянии. Главное, не уходить слишком далеко.
Подъем отнял много сил, но, даже преодолев последнюю ступень, страж не позволил себе остановиться. Пройдясь по путаному лабиринту коридоров, он выбрался на западную террасу дворца и едва не ослеп от хлынувших в лицо солнечных лучей. Его глаза слишком привыкли к полумраку подземелья, чтобы выдержать столь яркий свет. Несколько секунд Клесс просто стоял, привалившись спиной к стене и смаргивая слезы. Потом все же сумел оглядеться.
Открывавшийся с террасы вид оставался живописным и умиротворяющим, словно и не было долгих дней осады и отчаянной борьбы за выживание. Построенный на холме дворец возвышался над городом, величаво обозревая стрельчатыми окнами менее заметные и важные здания, сгрудившиеся у подножья склона. Мрачная громадина тюрьмы, столь хорошо знакомая Клессу, белокаменная обитель магов, скромная и почти не выделяющаяся на фоне других построек ратуша, круглая, непривычно пустая рыночная площадь, розовеющие вдали яблочные сады главного храма, – все это казалось с террасы хрупким, почти игрушечным. Разрушения пока не коснулись столицы, позволяя той еще немного покрасоваться под не по-весеннему жарким солнцем. Сколько дней у нее осталось? Сколько осталось им всем?
По дороге к кладовым Клесс встретил от силы человек пять. Большую часть гвардии король забрал с собой, а те немногие, кто был вынужден остаться, получили приказ охранять не золото и гобелены, а еду и лекарства. Клесс одобрял это решение. Скоро все королевские сокровища будут стоить меньше, чем хлеб и каша, а от голода люди способы взбеситься куда быстрее, чем от алчности. Возле госпиталя Клесс ненадолго замедлил шаг, но идти к Амери сейчас было выше его сил. Вместо этого он перебросился парой фраз с вышедшим подышать свежим воздухом медиком. Они вместе дошли до кладовых, и ничего нового за время их краткой беседы Клесс не узнал. Армия еще держалась, но немногие оставшиеся в живых маги не справлялись с постоянными атаками тхешшей. В нескольких местах сдержать прорыв удалось лишь ценой колоссальных потерь, и сейчас возле этих участков стены велись особо жестокие бои, но в том, чем в итоге все кончится, никто не сомневался. В голосе медика, говорившего о неминуемой сдаче города, не было ни страха, ни сожаления, ни надежды. Даже видя, кто перед ним, он ни слова не сказал о Призванной и не попросил обратиться к ней за помощью. В какой-то момент Клесс позавидовал ему.
Приняв черствую краюху, несколько кусков солонины и бурдюк с водой, страж распрощался с лекарем и побрел обратно, стараясь не обращать внимания на тоненький, похожий на комариный, писк, который то и дело раздавался в ушах. Лишь добравшись до лестницы, он понял, что означает этот звук, и опрометью бросился вниз по ступеням.
__________________
Я забыл свое имя, сменив его песней,
Я продал свою душу за счастье - поверить... (с)
Leana вне форума   Ответить с цитированием
Старый 20.03.2017, 17:08   #2
Leana
Увлеченный творчеством
 
Аватар для Leana
 
Регистрация: 16.09.2009
Адрес: Воронеж
Возраст: 29
Сообщений: 468
По умолчанию

Четыре года назад

– А вот это – самое вкусное, – с видом опытного гурмана изрекла Эст, аккуратно доставая из соуса большую шипастую голову. Рыбина, названия которой Клесс не знал, уставилась на женщину слепыми белыми глазами. Выглядело блюдо не слишком симпатично, но пахло замечательно.
– Как ты будешь это есть? – с искренним недоумением спросил Амери, отложив собственные нож и вилку.
– Зубками, малыш, зубками. Смотри и учись, пока я жива.
– Какой ужас, – философски заметил Клесс, насладившись обещанным зрелищем и вернувшись к разрезанию отбивной. Та, может, и не была изысканным деликатесом, зато и не таращилась на едока с глубокой укоризной.
– Сам ты ужас, – отмахнулась Эст, едва не ткнув ему в глаз рыбной косточкой. – Ничего ты, разбойничья твоя рожа, не понимаешь в традиционной кеорийской кухне...
– Зато принцесса понимает, – буркнул Клесс. Не то чтобы «разбойничья рожа» его сильно обижала – у него и впрямь случались неприятности с законом. Другое дело, что наживал он их не столько из-за реальных проступков, сколько по безалаберности и невезению. А Эст иногда могла бы быть и поласковей.
– Понимает, – вздохнула магичка. – Но она сейчас за другим столом, и не думаю, что там лучше, чем у нас. Кстати, Гевор обещал выпивку. И где, спрашивается?
– А тебе лишь бы нализаться! – рыжий, на удивление бесшумно подкравшийся к ней со спины, водрузил на стол пузатый бочонок. – Прорва!
– На себя взгляни, красноносый, – мурлыкнула Эст, отодвигая тарелку на безопасное расстояние.
– Да, жалко, что Ойры с нами нет, – не к месту заметил Амери, задумчиво глядя сквозь бочонок.
– Не кисни. Это дело поправимое, – бодро заверил его Гевор.
– Но как?
– Ну, обряд-то только завтра, день длинный, дольше пары часов эти зануды не высидят, да и зубастая наша как раз свой костяной набор обглодает. А там можно и в верхний сад махнуть. Уже с принцессой.
– Гевор... – опешил Амери. – Но... Она же и впрямь принцесса. А мы...
– А мы подкупим стражу, заклиним замок в калитке и не будем шуметь, – заговорщически подмигнул рыжий. – С нашей девочкой я уже говорил, она идею одобрила.
– Меня же после этого в тюрьму вернут, – мрачно заметил Клесс, пытаясь на глаз оценить объем бочонка и по запаху – крепость содержимого.
– Не посмеют, – беспечно отмахнулась Эст. – А если что, мы тебя вытащим. Со скандалом, можешь мне поверить.
– Верю. Охотно верю...
– Вот и молодец.
Разговоров в тот день было еще много – преувеличенно веселых, изобилующих дружескими подначками и слишком дерзкими даже для их язвительной компании остротами. Даже обычно тихий и скромный Амери разошелся не на шутку, вступив в перепалку с Эст и, кажется, впервые перестав благоговеть перед известной магичкой. В верхний сад они действительно пробрались, причем, как и задумывалось, вместе с Ойрой и уже опустевшим наполовину бочонком, который был торжественно прикончен возле клумбы с маргаритками. Пропустившие их стражники явно заметили, что кое-кто из друзей принцессы навеселе, но препираться с Призванной не стали. Быть может, понимали, что этот вечер для них особенный, а может, получили на сей счет указания свыше. Ойра не стала рассказывать, как прошел ее обед с семьей, но выражение мрачной решимости, то и дело появлявшееся на милом девичьем лице, говорило о многом. И с каждым выпитым бокалом это выражение проступало отчетливее.
Когда ругань Амери и Эст достигла апогея и перешла в сдержанное воркование под кустом акации, а Гевор вынужденно удалился на прогулку, Клесс решил, что пора что-то делать. Бросив последний взгляд на разрумянившегося Амери и понадеявшись, что у Эст не настолько не в порядке с головой, он отошел вглубь сада, где уже давно маячила одинокая фигурка Ойры. Он не представлял, о чем говорить с грустнеющей на глазах принцессой, но оставить ее одну не мог.
– А, это ты, – сдавленно произнесла Ойра, зачем-то продолжая сжимать в руке пустой бокал. – А где все?
– Где-то, – не стал уточнять Клесс. – Тебе кто именно нужен?
– Нужен? – не поняла она. – Нет, не нужен... В смысле, нужны. Вы все. Мне. А вот я...
– Принцесса? – теперь настал его черед удивляться. Похоже, доблестные стражи таки напоили Призванную, и Клесс не представлял, как это скажется на завтрашнем обряде. Пресветлой, может, и все равно, а вот жрецы их точно с потрохами съедят...
– Да, принцесса, – с непривычной, взрослой горечью процедила Ойра и вдруг с силой бросила бокал в траву. Тот не разбился, лишь откатился на несколько шагов. – Принцесса то, принцесса сё. А мне страшно! Страшно, понимаешь?!
В ее голосе звенели слезы, и Клесс искренне пожелал Гевору и Эст долгого и мучительного похмелья. Он уже готов был произнести обычную успокоительную чушь, но осекся, встретившись взглядом с Ойрой.
– Вас там не было, – чуть заплетающимся языком продолжила она. – Как же, вы ведь всего лишь слуги, вам не место рядом с королевской семьей. Зато мне место именно здесь. Иди, доченька, мы будем помнить тебя такой, как нам хотелось бы. И какой ты не станешь никогда. Это великая честь – пожертвовать собой ради блага королевства. Мы будем гордиться твоим подвигом, потому что гордиться тобой у нас не получается. И хоть бы кто... Хоть бы кто спросил, каково это. Что там, впереди? Уверена ли я в себе? Получится ли у меня?
– А что там, впереди? – послушно повторил Клесс.
– Я не знаю! – почти выкрикнула принцесса, уже не сдерживая слез. – Не знаю-у...
Показавшийся из дальних кустов Гевор удивленно крякнул при виде открывшегося ему зрелища. Он, как и остальные, привык видеть Ойру улыбающейся и жизнерадостной. Никто из них не представлял, какие чувства девочка все это время носила в себе. Рыжий двинулся было в сторону рыдающей принцессы, но Клесс едва заметно качнул головой. Кто знает, как бедняжка отреагирует на появление еще одного утешителя. Может, разревется пуще прежнего, а может, снова начнет храбриться и изображать, что все хорошо... Хватит с нее притворства.
Гевор понял его жест и на цыпочках попятился назад. Утешать плачущих женщин Клесс не умел, поэтому предпочел подождать, пока этот водопад высохнет сам по себе. Лишь когда Ойра перестала всхлипывать, он позволил себе тихо откашляться и положить руки ей на плечи.
– Значит, так, – не терпящим возражения тоном заявил он. – Все у тебя получится. У всех до тебя получалось, а у тебя нет? Чушь. На кой Пресветлой такие фокусы? А то, что ты боишься, это ерунда. Мне бы тоже было страшно. Мне и так страшно. Но я верю, что все будет хорошо. Ты вернешься. А мы дождемся. Я дождусь.
– Ты уже принес клятву, – сквозь слезы улыбнулась Ойра. Кажется, его прочувствованная речь возымела действие, и Клесс плюнул на то, что наговорил куда больше, чем собирался.
– Это я богине твоей клялся. А сейчас я тебе обещаю. Тебе, ясно? Я когда-нибудь нарушал свое слово?
– Откуда ж мне знать, – хихикнула Ойра. Клесс и сам понял, что перегнул палку, и виновато улыбнулся в ответ.
– Ладно уж, иди спать. До завтра.
– До завтра, Клесс.
Цокот каблучков по мощеным камнем дорожкам давно стих, а Клесс все стоял, задрав голову к выщербленной серебристой луне. Приближение Эст он почуял задолго до того, как она подошла вплотную, ткнувшись лбом ему в спину.
– Мне плохо, – глухо сообщила магичка.
– Пить надо меньше.
– Дурак. Тебе ведь тоже плохо.
– Угу.
– Ты сам-то веришь в то, что наобещал ей?
– Какая разница? Главная, чтоб она поверила.
– Ты веришь? – не унималась Эст.
– Отстань, а? – вяло огрызнулся Клесс, чувствуя себя уставшим и безнадежно пьяным.
– Ну и пошел ты, – обиделась магичка, пытаясь боднуть его, но Клесс сделал шаг в сторону. Эст полетела бы в траву, не ухвати он ее за рукав.
– Ну и пойду, – согласился он, во избежание дальнейших пируэтов обнимая подругу за плечи. – И тебя заодно отведу. Куда Амери дела?
– А, спит уже где-то... Клесс?
– М?
– Мне тоже страшно. Очень.
– Я знаю, Эст.

Настоящее время

Клесс и сам не знал, как его угораздило не споткнуться. Пожалуй, он никогда не бегал так быстро, тем более по лестнице, но какая разница, как бежать, если все равно опоздал. Писк прекратился, а значит, незваный гость уже в святилище, рядом с Ойрой. Конечно, причинить вред Призванной не так-то просто, ее защищает сама богиня, но сможет ли ее покровительство уберечь не от простого оружия, а от колдовства? В том, что в святилище проник именно маг, нет сомнений: обычному человеку не удалось бы обойти заклинание Клесса, не выдав себя в первую же секунду.
Когда он, запыхавшись, ввалился в отведенную для стражей залу, там никого не было. Лишь огоньки непогашенных свечей трепетали, словно кто-то только что прошел мимо них, да на столе, рядом с книгой, светлело несколько скомканных страниц. Вор решил вернуть украденное лично, вот только Клесс не оценил столь великодушного жеста. Боевое заклинание уже было наготове, но для верности он выставил перед собой снятый со стены арбалет. Хитроумное изобретение королевских оружейников, хоть и уступало в мощи тем махинам, что использовались в армии, зато значительно превосходило их в удобстве и легкости. В последнее время Клесс частенько таскал смертоносную игрушку с собой, но сегодня начисто забыл о ней... Хорошо, что гость не догадался воспользоваться его оплошностью. Наплевав на всякую почтительность, Клесс пнул полуприкрытые створки ногой и вошел в святилище.
Преклонивший колено мужчина находился к стражу спиной, но не узнать его было невозможно. Рыжая грива в полумраке уже не казалось столь яркой, но по-прежнему выделялась на фоне мрачного и скупого оформления залы. Ноздрей Клесса коснулся знакомый до омерзения сладкий запах. Повернув голову, он заметил свежие лилии на месте увядших.
– Клесс, – поздоровался гость, не спеша поднимаясь на ноги.
– Гевор, – выдохнул страж, словно произнесенное имя способно сделать правдой то, чего быть не может. Мертвые не возвращаются, сколько ни зови. Клесс не знал, что перед ним – наведенный кем-то морок, или видение, порожденное его угасающим сознанием, но не мог оторвать глаз от кряжистой фигуры, застывшей в нескольких шагах от него. Он снова и снова вглядывался в грубоватые черты, пытаясь найти хоть малейшее отличие от настоящего Гевора, того, с которым он попрощался почти месяц назад. Но видел все те же темно-зеленые глаза под густыми бровями, глубокие морщины на обветренном лбу и нити седины в огненных кудрях.
– Кто ты? – хрипло спросил Клесс, вновь поднимая опущенный было арбалет.
– Я это, я, – улыбался чужак так знакомо, что страж почти поверил в невозможное. – Не дури, Клесс. Я знаю, что тебе демоны знают что теперь мерещится, но это и вправду я.
– Докажи.
– Руку дай.
Не переставая целиться, Клесс протянул гостю ладонь. Тот рискнул подойти не сразу: приставленное почти вплотную оружие не добавляло храбрости, однако выбора у него не было. Не сводя с Гевора глаз, страж сжал в кулаке переданную вещицу. И сразу же узнал изящную, удлиненную форму, прохладную гладкость отшлифованного металла и легкое покалывание от впившегося в кожу крепления. Оставленная Эст серьга вновь обрела пару, вот только какой в этом теперь смысл?
– Я там был, – ответил на невысказанный вопрос Гевор. – До самого конца. Я бы и не ушел, если б... А, что теперь вспоминать! Я должен был вернуться.
– Зачем?
– Чтобы сказать тебе... Это долгий разговор. Пойдем отсюда, а?
– Какая разница, где говорить? – недоверчиво сощурился Клесс.
– Не хочу делать это при ней, – взгляд Гевора метнулся в сторону укутанной в белое фигурки. Казалось, Ойра смотрит прямо на него, однако в неподвижных глазах Призванной жизни было не больше, чем в алых бусинках покоящейся на ладони у Клесса саламандры. Пожав плечами, страж указал оружием на выход.
Гевор заговорил не сразу. Тяжело опершись кулаками на стол, он некоторое время изучал покрытую пылью поверхность, разбросанные по ней бумаги и крошки хлеба, причудливо растекшуюся лужицу вина... Клесс не торопил его, предчувствуя, что услышанное ему не понравится, как не нравилось и самому Гевору. Иначе с какой стати ему так нервничать и тянуть время? В конце концов, рыжий молча сгреб в охапку возвращенные листы и сунул Клессу.
– Читай.
– Зачем? Это же ты их вырвал, вот и объясни, что в них.
– Прочитай и сам поймешь. Я как по писаному не умею.
– Это долго. Рассказывай. Я пойму.
– Надеюсь... В общем, плохи наши дела, Клесс. Я, знаешь ли, разбираюсь в войне. И сразу понял, что долго мы не протянем. Когда с одной стороны сытость, порядок, размеренность, которая длилась годы, а с другой – будто бешеная свора...
– Короче.
– А ты, смотрю, приказывать научился, – недобро оскалился Гевор, окидывая стража оценивающим взглядом. – И когда успел... Хочешь короче, так слушай. Ойру не вернуть. Мы не знаем, сколько еще продлится Призвание, но у нас на счету каждый день. Да что там, сейчас уже на часы счет пошел. Южные ворота скоро падут, и тогда городу конец. А вслед за этим и всему северу. И мы можем либо сдохнуть здесь, словно цепные псы возле конуры, либо действовать.
– Действовать? Как? Ты ведь уже попытался.
– И едва шкуру свою спас. Нет, Клесс. Сами мы ничего не можем. Даже вчетвером не смогли бы, а уж теперь... Но мы можем взять сил у нее. У Ойры. Все то, что эти годы мы отдавали ей, и что даровано ей самой. На этих листах упоминается обряд. Его уже проводили однажды, в такие же времена, когда королевство стояло на краю гибели. В этом тоже долг Призванной – пожертвовать собой, если ничем другим помочь своим землям она не может. Связь, которую поддерживают стражи, может сработать и в другую сторону, нужно лишь знать, как ей воспользоваться. Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы выбить у святош описание самого обряда. Той мощи, которую мы можем получить с помощью него, хватит и на тхешшей, и на наших раненных, и на восстановление потерь. Мы выжжем эту заразу с нашей земли так, что она больше не сможет вернуться. Они будут бояться нас, как никогда до этого, и не только они. Пусть любые гиены, что позарятся на наши земли, знают, что они сами станут падалью...
Он говорил долго и цветисто, бурно жестикулируя и все больше распаляясь. Клесс перестал сомневаться, что перед ним действительно Гевор – воинственный, решительный, бесстрашный и безудержный во всех порывах человек, который почти пять лет назад назвал его своим другом. Его тогда не смутило, что вытащенного из тюрьмы мага-самоучку откровенно презирает половина окружения принцессы, а другая половина столь же явно побаивается. Он не интересовался ни происхождением Клесса, ни его сомнительным прошлым, ни взглядами на мир и отношением к выпавшей им обоим доле. Он просто поверил ему и принял таким, как есть. Так же, как и Ойра. А теперь он предлагал пожертвовать ей ради блага Аруно.
– Я знаю, что ты чувствуешь, – убежденно повторял Гевор, и в его глазах Клесс видел искреннюю, давно вынашиваемую боль. – Я тоже до последнего надеялся, что Пресветлая смилостивится над нами и вернет нашу девочку назад. Я бы все отдал ради этого. Хоть свою жизнь – да кому я, старый сыч, сдался, хоть чужую, пускай даже твою... Да ты бы и сам. Но без толку это, все без толку! А ждать больше некуда. Я бы сделал это сам, но я больше не страж. Поэтому должен ты. Я буду рядом, я помогу, чем смогу, но ты должен сам... Знаю, это так сразу не решишь, но времени у нас и так уже нет. Ты ведь понимаешь, ты же тут спятил, небось, пока выход искал... А он есть. Подлый, сволочной, но есть, и если мы им не воспользуемся...
– Почему ты не остался сам? Ты ведь уже знал все это.
Гевор осекся, настороженно вглядываясь в лицо друга. Должно быть, его удивляло, что Клесс так спокоен. Он ожидал, что тот будет рвать и метать, настаивая на поисках другого решения. Возможно, раньше Клесс и повел бы себя так, но привычка экономить силы, намертво въевшаяся в него за последние недели, взяла свое. Со странным равнодушием выслушивая доводы Гевора и в чем-то даже признавая их правоту, он думал совершенно не о том, как отговорить его от чудовищного замысла. Он слишком хорошо знал рыжего, чтобы надеяться переубедить его. С холодной сосредоточенностью стратега Клесс пытался просчитать, когда Гевор поймет тщетность своих уговоров и перейдет от слов к делу. Куда и как он ударит в первую очередь. И хватит ли у ослабевшего стража сил, чтобы выдержать атаку опытного, здорового и отдохнувшего мага.
– Потому что я не лгал тогда, – тяжелый кулак опустился на столешницу, будто пытаясь добавить весомости словам. – Я надеялся, что нам с Эст удастся сделать хоть что-то. Что мы сможем изменить ход войны, не прибегая к крайним средствам. И я знал: только ты справишься с тем, что предназначалось нам четверым. Я хотел верить, что все обойдется. И в книгах этих рылся, как и ты, лишь бы найти хоть какую-нибудь ниточку, зацепку... Не нашел. И не обошлось. Другого пути нет, Клесс.
Он все же взял протянутые бумаги. Лениво пробежался взглядом по четко выведенным строкам, убедившись, что Гевор не солгал. А потом просто разжал пальцы.
Гевор угрюмо пронаблюдал за тем, как листы падают на каменный пол, и поднял взгляд на Клесса.
– Таков, значит, твой ответ?
– Другого не будет.
– Клесс, если хочешь знать...
– Хочу. Я хочу знать, как погибла Эст.
Гримаса гнева на миг исказила лицо Гевора, почти сразу сменившись выражением досады. Он прекрасно расслышал прозвучавшее в словах Клесса обвинение, но сумел сдержаться. В этот раз сумел. Клесс знал, как легко вывести гиганта из себя, и не собирался останавливаться. Самообладание – его единственное преимущество, и нужно использовать его сполна.
– Быстро. И глупо. Пренебрегла защитой ради атаки и тут же получила дюжину стрел.
– И где в этот момент был ты?
– На своем месте. Магов рассредоточивают вдоль укреплений, ты это знаешь.
– А с ней ты делился своей гениальной идеей? И что Эст сказала?
– Ты на что намекаешь? – процедил Гевор, чуть склоняя голову к плечу. Клессу был отлично знаком это жест. Обычно за ним следовал удар кулачищем, но сейчас ставки слишком высоки, чтобы затевать банальную драку. Невесомый холодок предчувствия скользнул вдоль шеи и коснулся висков ледяными пальцами. Страж еще не знал, что за заклинание готовит Гевор, но не сомневался, что это неведение продлится не дольше минуты.
– Не намекаю, а всего лишь спрашиваю. Ты боишься ответить?
– Боюсь? – широкая ладонь легла на рукоять палаша. – Тебе самому-то не страшно?
– Попытка убийства стража или причинение вреда Призванной карается смертью.
– Я сам страж!
– Больше нет.
– Не тебе решать.
– Ты сам решил. Ты клялся защищать Ойру, а теперь просишь меня принести ее в жертву?
– Я не прошу, – оскалился Гевор. – Ты сделаешь это, по своей воле или нет. Кто ты такой, чтобы обрекать целый народ на рабство и позор ради одной девчонки? Ты же бродяга, у которого и дома никогда не было! Твоя удача лишь в том, что какой-то полоумный маг решил сделать блохастого щенка своим учеником, вместо того, чтобы пнуть под зад. Где тот маг теперь? Как ты отблагодарил своего благодетеля? Не так ли, как хочешь отблагодарить меня? Да тебе плевать на нас, на этот город, на людей, живущих в нем, потому что когда-то они едва не прикончили тебя. А может, они были правы, Клесс? Может, тебя, высокомерного выродка, и следовало казнить, не дожидаясь, пока ты решишь отомстить им всем?
Вспышка ярости, охватившей Клесса, была столь же внезапна и сокрушительна, как лучшие из огненных заклинаний Эст. Арбалетный выстрел на долю секунды отстал от магического удара, но ни первому, ни второму Гевор ничего противопоставить не успел. В одном он точно оказался прав. Дожидаться не следовало.
В глазах потемнело, и Клесс едва не рухнул на пол вслед за поверженным то ли другом, то ли врагом. В его состоянии такой самоубийственный расход сил мог обойтись куда дороже, но сейчас он не думал о последствиях. Тяжело опустившись на колени рядом с Гевором, Клесс коснулся его шеи, пытаясь нащупать пульс. Спустя несколько секунд оглушительной тишины он все же уловил слабое биение под кончиками пальцев, но ни облегчения, ни разочарования не почувствовал. Молниеносная, как змеиный укус, атака опустошила его, оставив в голове лишь одну простую мысль: он должен защищать Ойру. От кого угодно. Даже от тех, кто когда-то был ей ближе, чем родная семья. Даже от себя...

Гевор так и не пришел в себя, но оттащить тяжеленное тело наверх, а тем более в госпиталь, Клесс не смог бы даже в былые времена, когда он еще не испытывал всю тяжесть легшего на его плечи бремени. Он вытащил болт и обработал рану, но этим его возможности и ограничивались. Приготовления к встрече тхешшей окончательно истощили его силы: теперь Клесса едва хватало на то, чтобы не провалиться в болезненное забытье сродни тому, что он сполна вкусил в тюремной камере. Страж потерял счет часам и дням. Он то бредил наяву, разговаривая с Ойрой, Эст и Амери, то с пугающей четкостью представлял, что происходит сейчас наверху. Взрывы почти прекратились, а это могло означать лишь одно: магов больше не осталось. Тхешши войдут в город со дня на день, этого не избежать... Если только не поступить так, как предлагал Гевор. Даже очнись Ойра сейчас, она не успеет остановить уже стронувшуюся лавину. Что может одна-единственная девушка, пусть и наделенная божественной силой, противопоставить многотысячной орде, не считающей своих потерь? А что смог бы он?
Принесенные Гевором листы так и остались лежать на полу: смятые, истоптанные, залитые кровью и неудержимо манящие. Клесс не осмеливался прикоснуться к ним, не зная, сумеет ли он выдержать еще и это испытание. Он понимал, что каждая минута его раздумий уносит новые и новые жизни, бездействие мучило его сильнее, чем ставшие непрерывными головные боли. Ему все чаще казалось, что Гевор был прав. Прав во всем: и в том, что касалось жертвы, на которую должна пойти Призванная, и в отношении самого Клесса. Ради чего он до сих пор цепляется за ставшую бессмысленной клятву? Что удерживает его в шаге от решения, которое, быть может, спасет Аруно? Врожденное упрямство, болезненная гордыня поднявшегося со дна отребья, данное сгоряча обещание, цена, которую он уже заплатил? Или все же чутье, которое столько раз выручало его в самых рискованных ситуациях и которое сейчас отчаянно шептало, чтобы он не торопился...
Сомнения Клесса закончились лишь когда пришли тхешши. Услышав на лестнице незнакомую гортанную речь, он на миг оцепенел, а потом дико расхохотался, комкая в пальцах и без того уже измочаленную бумагу. Он не дочитал каких-то пару строк, но какая теперь разница... Выбирать больше не нужно. Теперь ему осталось одно – драться до смерти, а уж это Клесс умеет. Жаль только, что Гевор не сможет встать с ним плечом к плечу.
Поднимаясь из-за стола, Клесс вдруг ощутил давно забытую, пьянящую легкость движений. Он не придал этому значения. Быть может, его тело, предчувствуя скорый конец, перестало жалеть себя, а может, окрепшая в последние дни связь позволила и ему испытать благословение Пресветлой. Торопясь попрощаться, Клесс перешагнул порог святилища и замер, оторопело уставившись на оживший пол. Мраморные прожилки пришли в движение, точно так же, как узоры на алтаре в день, когда он принес клятву. Серебристые искры танцевали в черном мраморе, свиваясь в крошечные вихри. Словно зачарованный, Клесс глядел, как они ластятся к его подошвам, норовя забраться выше. Не смея поверить в чудо, он поднял глаза на Ойру, но не успел разглядеть ее лица. Грохот и лязг на лестнице возвестили, что тхешши оказались проворней, чем он думал.
Клесс сражался с остервенением загнанного в ловушку зверя. Заваленная изнутри дверь задержала варваров ненадолго, куда полезней оказалась баррикада, загодя сооруженная стражем в самом узком месте залы. Укрытие вышло невысоким и неказистым, но на то, чтобы перегородить проход от стены до стены, мебели Клессу хватило. Поначалу, когда тхешши вваливались в залу по одному, он просто отстреливал их, но когда южане повалили толпой, арбалет пришлось оставить. Завал растащили не сразу, к этому моменту Клесс успел сразить заклинаниями и сталью еще нескольких, но драться с вертлявыми, юркими воинами на открытом пространстве оказалось тяжело. Еще тяжелее стало, когда прибыли лучники. Первая стрела вошла под правую лопатку, спустя миг еще одна вонзилась чуть выше колена. Уворачиваться от оперенной смерти в столь тесном помещении было бесполезно, и Клесс, мысленно помянув Эст, бросив все силы на атаку. Он не чувствовал боли и не знал, скольких ему удалось убить и сколько ран получил он сам, прежде чем багровая пелена, заливающая глаза, сменилась темнотой. Рухнув на чье-то мертвое тело, он некоторое время еще слышал короткие выкрики, звон оружия и глухие звуки ударов. Он не знал, что они означают, но на душе у Клесса впервые за много дней стало спокойно.

Две недели спустя

Стоящее в зените солнце нещадно палило еще не успевшую потемнеть и огрубеть весеннюю листву. Контуры домов смазывались и дрожали в потоках раскаленного воздуха, поднимавшегося от мостовой. Желание прогуляться в такую погоду могло прийти в голову лишь сумасшедшему, но улицы города были пусты не поэтому. Слишком мало жителей осталось в некогда шумной и наводненной людьми Кеоре. Кто-то покинул свои дома, перебравшись в более безопасные земли, да так и не вернулся, кто-то уехал уже после окончания войны, не желая восстанавливать разрушенное тхешшами имущество, а кто-то навсегда остался под стенами столицы, так и не узнав, что почти взятый город все же был спасен. Пресветлая не оставила народ Аруно, она пришла на помощь, когда казалось, что все уже потеряно, но тем горячей была благодарность тех, кто дождался ее милости. Спасенные люди не переставали возносить хвалу богине и ее земной избраннице, которая наконец-то вернулась к ним. Со дня изгнания тхешшей Призванная беспрестанно заботилась о беженцах и раненых, даруя им кров и исцеление. Она не гнушалась расходовать свой божественный дар на простых солдат, крестьян, ремесленников, и за это ее любили еще сильнее. Пожалуй, даже возвращение королевской четы не вызвало такой радости, какую каждое утро испытывали горожане при виде спускающейся к ним по ступеням дворца Ойры. Чаще всего она выходила к ним одна, без сопровождения прислуги и без охраны. Это никого не удивляло: что могло угрожать избраннице Пресветлой и любимице всей Кеоры? И все же особо внимательные порой замечали высокую худощавую фигуру, предпочитавшую держаться в тени колонн. Когда мужчина следовал за принцессой, было видно, что он слегка прихрамывает, но мало кто в глаза осмелился бы назвать его калекой.
Под ногой что-то влажно хрустнуло, и Клесс с отвращением посмотрел на растоптанный жирный стебель. Ненавистные ему лилии, казалось, заполонили все кругом. Их охапками складывали на ступенях дворца, ставили в вазы, вдевали в волосы, малевали на вывесках и холстах... Когда Клесс наорал на слугу, притащившего в его комнату пахучий белый букет, тот воззрился на него с искренним непониманием и обидой. Как же, страж посмел отказаться от живого символа той, кому преданно служил столько лет!
Прогнав неприятное воспоминание, Клесс поспешил убраться подальше от растоптанного цветка. В верхнем парке хватало и других растений, куда более приятных и на вид, и на запах. Устроившийся в увитой плющом беседке Амери, видимо, считал так же.
– Тебя опять кто-то разозлил? – без труда догадался он, чуть виновато взглянув в лицо Клесса.
– Почему опять?
– В последнее время ты все с кем-то ссоришься...
– Я всю жизнь с кем-то ссорюсь.
Амери понимающе улыбнулся. Болезненная бледность еще не исчезла с его лица, но Клесс знал, что парнишка почти здоров. Почти – если не считать навсегда выгоревшего магического дара. Призванная исцелила его одним из первых, вот только сам Амери теперь вряд ли сможет залечить даже незначительную ранку.
– Наверняка нынешняя свита Ойры от тебя в восторге.
– О да. Те из них, кто не мечтает меня отравить, пытаются со мной подружиться. Я не знаю, что хуже.
– Зная тебя, уверен, что второе.
Амери снова мог улыбаться, шутить и находить хорошее даже в не самых приятных вещах. Клесс удивлялся тому, как стойко он перенес потерю целительского дара. Еще в госпитале Амери начал читать книги по медицине, рассчитывая в ближайшем будущем обучаться этому искусству уже без всякого колдовства. Клесс не сомневался, что он преуспеет в своем начинании.
– Гевор приходил, – тихо сказал Амери. – Он уезжает на север.
Клесс молча кивнул. Он догадывался, что после всего, что произошло, Гевор не останется рядом с принцессой. Клесс ничего не рассказал ей, но Призванной и не требовались слова. Она читала во взглядах и в душах, а Гевор никогда не таил ни чувств, ни мыслей. По закону его ждали суд и казнь, но Призванная проявила милосердие к мятежнику. Она избрала для него иное наказание – свободу.
– Ты виделся с ним? – с тревогой спросил Амери. Он не знал, что произошло между ними в святилище, но о многом догадывался благодаря слухам. Официально считалось, что оба стража пострадали от тхешшей, но те, кто забирал их тела из святилища, не могли не заметить, как сильно разнятся их повреждения. А еще они знали, что Клесс хорошо стреляет из арбалета...
– Нет. И вряд ли увижусь теперь. Я тоже уезжаю.
– Ты? – опешил Амери. – А как же...
Он осекся на полуслове, не зная, какой из многочисленных вопросов следует задать в первую очередь. Клесс избавил его от необходимости выбирать.
– Я выполнил клятву. Мне больше нечего здесь делать.
– Но Ойра...
Клесс горько усмехнулся, глядя в его удивленные глаза. Ойра... Амери по-прежнему мог называть ее так. Он словно не замечал разницы между храброй русоволосой девушкой, взошедшей на трон в святилище четыре года назад, и той, что вышла оттуда. Может, этой разницы и впрямь не было, и Клесс все придумал, чтобы оправдать себя. Чтобы не чувствовать себя предателем, все же решившись уйти.
– С ней останешься ты. Ее семья. И ее народ. Моя угрюмая рожа не уместна среди этой благодати, да и никогда не была уместна.
– Какая разница! Ты же теперь герой. Если бы не ты, мы бы все...
– Хватит, Амери.
Он несогласно мотнул головой, но, встретившись взглядом с Клессом, все же замолчал. Больше он вопросов не задавал, и разговор быстро увял, скатившись до обмена однообразными репликами про погоду, самочувствие и планы на будущее. В конце концов, Клесс просто сбежал, надеясь, что к следующей встрече он сумеет подобрать подходящие слова для прощания.
Найти принцессу оказалось так же просто, как Амери. После полудня она всегда уединялась в одной из дворцовых башен. Гвардейцы, несущие караул у входа, недобро зыркнули на наглеца, посмевшего тревожить Призванную, но ничего не сказали. Клесс в ответ изобразил самую паскудную из имевшихся в его арсенале ухмылок. Вседозволенность, пришедшая к нему со статусом героя, имела свои плюсы, но чаще раздражала.
Призванная не удивилась его визиту. Она больше ничему не удивлялась, в любой ситуации оставаясь спокойной и величественной, как и положено воплощенной богине. Всезнающее и всепрощающее выражение не сходило с ее лица, лишь изредка принимая оттенок сострадания. Теперь принцесса выглядела старше своих лет, она двигалась и говорила, как зрелая женщина, безупречно владеющая собой и не допускающая малейших отступлений от этикета. Поначалу это беспокоило Клесса. Потом стало пугать.
– Ты разговаривал с Амери? – ее губы тронула приветливая улыбка. – Как он?
– Здоров, – кратко поведал Клесс, не понимая, что она хочет услышать.
– Я не об этом. Как он воспринял известие о том, что ты собираешься нас покинуть?
Он не без труда выдержал долгий, наполненный пониманием и легкой укоризной взгляд. Призванная не сердилась на своевольного слугу, лишь давала понять, что огорчена его решением. Ее глаза вновь приобрели теплый золотистый оттенок, а черты лица ожили, перестав напоминать каменную маску, но Клессу все чаще казалось, что он видит перед собой все ту же безжизненную статую.
– Он поймет. Когда-нибудь.
– А ты?
– Что я?
– Ты поймешь?
Игры в вопросы всегда раздражали Клесса, но еще никогда он так остро не чувствовал себя дураком. Набрав в грудь воздуха, он постарался облечь свои мысли в четкие и краткие фразы.
– Я знаю только одно: я больше не нужен здесь. Я исполнил свой долг и не вправе более занимать место, которое мне не принадлежит. Поэтому я прошу ваше высочество освободить меня от клятвы, которая утратила смысл.
В глубине души Клесс надеялся, что его слова смогут поколебать невозмутимость Призванной. Что сквозь безупречную личину на миг проглянет прежняя Ойра: искренняя, порывистая, живая... Но она все так же ласково и безмятежно улыбалась, словно не замечая напряжения в его голосе.
– Ты ошибаешься, Клесс. Ты нужен мне. Сейчас и всегда. Ты сильнейший из выживших магов. И ты мой друг.
– Но я больше не страж.
– И что с того? Перед тобой открылось море возможностей, нужно только выбрать...
– Я уже выбрал.
Она лишь печально покачала головой. Развернувшись к нему спиной, Призванная плавно прошествовала к узкому окну и взглянула на раскинувшийся внизу город.
– Незадолго до тебя здесь был Гевор. Я с радостью приняла его, а вот он, кажется, был не слишком рад меня видеть. И без обиняков высказал мне то, что думает о чудесном спасении Аруно. Ты и сам знаешь, что наши потери чудовищны. Южные провинции выжжены, поэтому зимой нас ждет голод. Тракты заполонили беженцы и дезертиры, поэтому о торговле с соседними государствами можно забыть. Кругом царят разруха, грязь, болезни... С этим не справиться даже мне, по крайней мере, не сразу. Гевор сказал, что моя жизнь не стоила всего этого. Что он должен был решить все сам, еще до того, как отрекся от клятвы. Ты думаешь так же?
Такого вопроса Клесс не ждал. И уж тем более он не думал, что принцесса окажется настолько откровенна, чтобы пересказывать ему речь Гевора. Призванной нет нужды прислушиваться к крамольным речам единственного на весь город отступника. Тем паче – повторять их вслух. Так зачем она это делает? Зачем мучит его вопросом, на который способна ответить сама?
– Ты сожалеешь, Клесс? – в бархатистом голосе Призванной впервые на его памяти зазвучали резкие нотки. – Сожалеешь, что не послушал его?
– Я не знаю.
Ойра обернулась рывком, словно нечеловеческая выдержка вдруг изменила ей. Плотно сжатые губы больше не улыбались. Подойдя вплотную к Клессу, она взглянула на него снизу вверх и спросила, почти потребовала:
– Ты вернешься?
– Я не знаю, – глухо повторил он, не смея отвести глаз.
– Ты свободен.
Клесс молча кивнул, потом вспомнил о правилах этикета и опустился на одно колено. Нога все еще болела, хотя другие раны стараниями Ойры затянулись почти сразу. Поднеся к губам край белоснежного одеяния, он вновь услышал голос Призванной.
– Уходить лучше сейчас, пока никто не знает о твоем решении. Ты стал слишком важной фигурой, чтобы бесследно исчезнуть в один миг. Амери я все объясню сама.
– Спасибо.
Клесс торопливо и не слишком ловко поднялся и побрел к выходу. На душе было тяжело, но он знал, что вновь обретенная воля и одиночество со временем излечат его. Он получил, что хотел, и мог отправляться на все четыре стороны. Бывший преступник, маг-недоучка, страж, он не представлял, куда пойдет и что будет делать, но неизвестность не слишком пугала его. По крайней мере, не так, как прошлое...
У самого порога он остановился, чувствуя, что нужно сказать или сделать что-то еще, но Ойра опередила его.
– Я буду ждать, Клесс, – тихо сказала она. – Я буду ждать тебя. Сколько потребуется.

Солнце начало цепляться за край горизонта, когда из западных ворот Кеоры выехал неброско одетый мужчина в широкополой шляпе. Стражники, уже собиравшиеся закрыть ворота на ночь, посмотрели на позднего путешественника с удивлением, но чинить преград не стали. Зачем привязываться к приличному с виду человеку, к тому же покидающему город, а не пытающемуся проникнуть в него? Лениво проследив за удаляющимся всадником, они намеревались было вернуться к увлекательной беседе о достоинствах и недостатках холостяцкого образа жизни, когда путник вдруг остановился и развернул коня боком. Он успел отъехать довольно далеко, но его движения все еще легко угадывались. Пошарив по карманам, мужчина резко размахнулся и с силой швырнул что-то вверх, по направлению к воротам. В косых лучах вечернего солнца ярко блеснуло золото.
– А-а, чернокнижник! – поднял было панику младший из караульных, но старший товарищ отвесил ему крепкую затрещину.
– Придурок что ли? Это ж обычай такой. Бросать монетку, чтоб вернуться. Не слыхал?
– Ага, стал бы он тут золотом просто так разбрасываться!
– Ну, может, щедрый больно. Или просто дурак. А ты бы лучше пасть закрыл, да пошел посмотрел. Сдается мне, не медяшка это.
__________________
Я забыл свое имя, сменив его песней,
Я продал свою душу за счастье - поверить... (с)
Leana вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.03.2017, 12:52   #3
Елена
Модератор
 
Аватар для Елена
 
Регистрация: 30.07.2009
Возраст: 59
Сообщений: 2,891
По умолчанию

Прочла вчера еще, но вот думала, что написать. О чем рассказ? О праве на выбор своей судьбы, и вправе ли кто то распоряжаться чужой, даже во благо тысяч? О том что такое меньшее зло? Мне кажется если бы принцесса осознавала себя в момент выбора, она бы отдала свою силу, что бы жили люди...
А еще о чуде которое все же случилось, но почему так поздно...
Интерсно читается, и сюжет меня зацепил. Спасибо Леана.
__________________
Главное быть счастливым, и не важно какое заключение напишет психиатр!
Елена вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Яндекс цитирования


Часовой пояс GMT +3, время: 16:15.


Работает на vBulletin® версия 3.8.5.
Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot