Форум «Замка разноцветных муз»

На Замке начался Марафон фотоисторий! Пишите истории или стихи о понравившихся фотографиях и приносите свои. Никаких сроков и ограничений, и всего одно правило - чтобы вам было весело!

Читайте свежие новости нашего Замка в Вестнике Глашатая!


Вернуться   Форум Замка разноцветных муз > Творческая кухня > Студия прозы
Регистрация Справка Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 13.12.2014, 16:48   #21
Алька
Модератор
 
Аватар для Алька
 
Регистрация: 30.07.2009
Сообщений: 653
По умолчанию

- Меня простить?! – возмущенно переспросила Сабрина. – И что же такого я сделала?
- Может, не сказала, что любишь его больше, чем свой мюзикл? – предположил Майк. Сабрина хмыкнула и уставилась на асфальт у своих ног. Конечно же, она любила Стивена. Конечно. Но если бы пришлось выбирать между ним и своим творением, то она бы… Собственно говоря, она уже выбрала. Она ведь не вспомнила о Стивене ни разу до сегодняшнего вечера, да и сегодня он всплыл скорее по ассоциации, чем из большой любви к нему.
- Это же совсем разные вещи, - вслух заявила она. – Почему считается, что для мужчины работа может быть главным делом всей жизни, а женщина, как только кого-то встретит, обязана бросить все свои дела и заниматься только домашним хозяйством? И вообще, то, что я люблю свой мюзикл, еще не повод считать, что я спала с твоим отцом!
- Конечно, ты с ним не спала. Вы и не общались толком… - Майк скрестил на груди руки, как будто до него, наконец, добрался ночной холод. - Но если бы ты была его любовницей, было бы понятнее, почему папашу вдруг пробило на благотворительность.
- Но ведь и так все ясно! Он просто хочет помириться с тобой, как ты не понимаешь!
- Рина, - Майк покачал головой, останавливая поток ее возражений. – Когда хотят с кем-то помириться, с ним хотя бы общаются, правда же?
Сабрина прикусила язык.
- А он разве не…
- Ни разу. Разговаривает он только с тобой, а меня едва ли замечает, - в голосе Майка звучала нескрываемая горечь. – Кажется, я его совсем не интересую. В отличие от нашего мюзикла. Что в этой постановке такого, что она зачаровывает всех?
- Знаешь что? – Сабрина тоже поежилась на холодном ветру и ухватила Майка за руку. – Пойдем-ка мы с тобой в ближайший кабак, и я расскажу тебе кое-что очень интересное.

Наверно, ей давно надо было с кем-то поделиться. По крайней мере, слушателем Майкл оказался благодарным – он не забывал поддакивать в нужных местах, а в глазах у него светился восторг пополам с недоверием.
- И ты столько времени молчала?! – выпалил он, когда Сабрина, закончив рассказ, потянулась к своему стакану. – Ты… ты… с тобой только в разведку ходить на вражеские позиции! И сдавать врагам, чтобы они сами в нервах застрелились, когда ты им так ничего и не скажешь. Настоящий вампир в нашем театре! С ума сойти…
- А потише можно?! – рыкнула Сабрина, хотя за шумом чужих разговоров и музыки-то толком слышно не было. – Еще не хватало, чтобы нас опять навестили охотники!
- Да я что, я вообще молчу… - Майк ухватился за свой стакан с пивом, но пить так и не стал, отвлекшись на новый вопрос. – Так ты думаешь, что это все его работа? И внезапное спонсорство моего папочки, и Брайан с его новой ролью, и свихнувшийся Том?
- Есть у меня такое предположение, - кивнула Сабрина. – Этот дяденька-охотник утверждал, что вампиры способны влиять на сознание, вот, может, и наш тоже ходит и гипнотизирует, кого нам надо?
- А хочет он, чтобы мюзикл мы все-таки поставили, - продолжил Майк ее рассуждения. – И тогда все люди увидят, что вампиры вовсе не чудовища, а очень даже симпатичные и романтические личности, и тогда…
- И вот не знаю я, что будет тогда, - Сабрина утащила горсть чипсов со стоящей перед ними тарелки. – Может, он хочет выйти на свет… то есть, к людям, и готовит себе общественное мнение?
- Получается, что мы играем на его стороне. На стороне вампиров! – Майк все-таки сделал глоток и тоже потянулся за чипсами. – Тебя это не пугает?
- А тебя? – вернула вопрос Сабрина.
Майк помолчал, взъерошил челку и с вызовом посмотрел ей в глаза:
- Если хочешь знать, ни капельки! Я бы даже с удовольствием познакомился с нашим покойным помощником и за святой водой для этой встречи не пошел бы. Вот так-то. А ты что думаешь?
- А мне вообще все равно, кто нам помогает, - честно призналась Сабрина. – Я просто хочу поставить мюзикл, вот и все.
Майк поставил стакан обратно на стол. Молчал он при этом так выразительно, что и дураку было бы понятно, что ему что-то пришло в голову, но говорить он об этом не решается.
- Ну что? – поторопила его Сабрина.
- А ты уверена, что сама захотела это? Что тебе тоже не внушили, как и всем остальным?
Стакан она все-таки не выронила, хотя и очень хотелось. Даже не выронить, швырнуть его в стену, заткнуть уши, завизжать и больше не слышать этого бреда. Это не могло быть правдой. Она сама решила, еще в детстве, когда нашла тут пластинку.
А откуда взялась на чердаке у ее бабушки пластинка с провампирским мюзиклом? Бабуля же так и не призналась, как ее ни спрашивала Сабрина…
- Нет! Пластинку просто оставил кто-то из знакомых, я же сама решила, я сама… - Сабрина поймала себя на том, что уже какое-то время говорит вслух, и замолчала. Медленно выпрямилась. Выпутала пальцы из волос, удивленно, как на чужие, глядя на свои руки.
- Майк, скажи, мне уже пора сдаваться мозгоправам?
Друг заботливо подвинул ей стакан с пивом.
- Давай-ка лучше поговорим о чем-нибудь менее… травмирующем, - нейтральным тоном предложил он. – Например, о Джулии. Как думаешь, ее тоже подбросил нам наш загадочный помощник?
- Не знаю, - Сабрина откинулась на спинку диванчика, чувствуя, как где-то внутри постепенно стихает дрожь. – Может, сама пришла?
- Ага, - Майк кивнул. – Порядочная замужняя женщина – вдруг! – поняла, что хочет обратно на сцену. Она так же вдруг бросает мужа и идет на кастинг в малоизвестный театр к начинающему режиссеру. Самой-то не смешно?
- Ну, всякое бывает, - без особой веры в свои слова заметила Сабрина. Странно было осознавать себя кем-то, вроде марионетки или игрушки в кукольном домике, но по сути ею она и была. Вампир выбрал игрушки и построил декорации, и все вокруг делали только то, что хотел он. А хотел он свой мюзикл и всех вокруг заставил тоже желать его. Хорошо, наверно, уметь так управляться с людьми...
- Угу, - мрачно согласился Майк, даже не рассматривая всерьез ее возражения. Он и сам знал, что Сабрина не верит в свои слова. – И что мы будем делать дальше, вот в чем вопрос…
Она помолчала, бездумно прислушиваясь к музыке. Да уж, игравшая здесь группа и в подметки не годилась ее оркестру. И уж, конечно, этот бар никто не мог поставить рядом с ее театром. И…
Сабрина улыбнулась.
- Я совершенно уверена, что мне никто ничего не внушал, - сказала она вслух. – И все равно я хочу, чтобы наш мюзикл шел на сцене, и плевать, что после этого будут думать обо мне и вампирах.
Майк согласно кивнул и добавил совершенно нейтральным тоном:
- Приятно иногда ощутить себя помощником мирового зла, правда? Ну так, чисто разнообразия ради…

Каким бы насыщенным ни был вечер, но и он все-таки закончился, и Сабрина закономерно оказалась у себя дома. Привычно заперла дверь, включила свет, бросила сумку на столик в прихожей и попыталась подсчитать, сколько же времени не была в собственной квартире. Недели две? Или целый месяц? А Джулия, ангел, точно ангел, ни разу не высказалась против незваных гостей, оккупировавших ее жилище! Или это ее вампир так заморочил? Хотя вампиру бы, наоборот, логичнее держать девицу одну… Или боялся не удержаться и загрызть, оставшись с ней наедине?
Сабрина решительно задвинула все вопросы подальше и занялась делами. Ну и что, что часы показывали уже половину первого, все равно спать не хотелось. Да и не уснула бы, после таких-то новостей. А так, занятые руки хотя бы не позволяли разгуляться и всяким дурацким мыслям. Поэтому Сабрина почти с удовольствием открыла шкаф, выгребла вещи Стивена с его полки и принялась укладывать их в аккуратные стопки, чтобы потом распихать по сумкам. Барахла набиралось много – чуть ли не больше, чем вещей самой Сабрины. Это прежде было как-то незаметно, потому что оно было равномерно распределено по шкафам и прочим поверхностям, но, собранное в кучу, оно производило пугающее впечатление.
Потому что Стив до сих пор ни за чем не заехал. И даже через того же Майка не попросил вернуть завезти ему любимую рубашку или дорогущие дизайнерские ботинки, без которых он себе нормальной жизни не представлял.
- Или он купил себе все новое, или ему больше ничего не нужно, - вслух сказала Сабрина, ужаснувшись тому, как спокойно звучит ее голос. – И что случилось со Стивеном?
Его номер она набрала тут же, и долго слушала гудки на другом конце провода, перебирая мысли, как католический монах – свои старые четки. Если бы он умер, ей бы сказали. Хотя бы на похороны позвали бы. Ссора – не повод не проститься. Значит, жив, вероятнее всего, жив. Если бы она была вампиром, как бы она… Ну да, конечно.
Сабрина выдохнула, запрокинула голову, потянулась, снимая напряжение, и через минуту уже набирала номер городской психиатрической лечебницы. Там же должна быть какая-то дежурная медсестра или что-то такое.
- Добрый день… То есть, ночь, конечно, - Сабрина порадовалась, что по телефону в лечебнице не узнают ее адрес. Не хватало еще, чтобы и за ней приехали! – Скажите, как себя чувствует мистер Стивен Фрейн?
- Мисс! – праведного негодования в голосе ночной дежурной хватило бы на подрыв целой железной дороги со всеми составами. – Мы не даем справок в четыре часа ночи!
- Значит, это правда?! – Сабрине показалось, что истеричный тон a-la Лаура у нее получился очень даже неплохо. – Что Стив пытался покончить с собой при помощи украденной из столовой вилки, и за это ваши санитары избили его так, что он теперь в коме?! А вы просто скрываете информацию и не хотите, чтобы мы подали на вас в суд? Знаете, его отец мне все рассказал, и теперь вам мало не покажется! Вы знаете, какие у меня связи?! Да я немедленно позвоню Филиппу Тернеру и попрошу организовать вам серию проверок…
- Мисс! Да подождите вы! – перебила ее дежурная. – Что вы панику развели, в самом деле? Никаких происшествий с вашим Стивеном не случалось, да и в столовую он не ходит, он еще недостаточно пришел в себя для этого. А вам я советую…
Сабрина не стала дослушивать и бросила трубку. Этот небольшой спектакль оставил ее совершенно без сил. Вампир обошелся со Стивеном так же, как и с Томом, - не убил, но исключил из жизни театра. Вот только Стив же не мешал ему! Или он что-то узнал? Что этому вампиру вообще нужно? Сабрина невольно вспомнила, как видела его на сцене, вспомнила невероятный, пробирающий до мурашек по всей спине голос. Простила бы она ему Стивена, если бы он попросил? Если бы он только поговорил с ней… И что тогда?
«Тогда психиатрическая лечебница пополнится новой пациенткой», - подумав, признала Сабрина. Но делать вид, что все по-прежнему, что все хорошо, она уже больше не могла. Возможно, если бы она отменила премьеру, вампир дал бы о себе знать, и с ним получилось бы пообщаться. Но сама мысль о таком поступке вызывала внутри бурю протеста.
- Я не смогу, - вслух сказала себе Сабрина. – Просто не смогу так сделать. Но и продолжать тоже нельзя… А ведь придется!
Уснуть ей удалось только на пару часов, свернувшись клубочком на диване, потому что в спальне до сих пор были разложены вещи Стивена, и прикоснуться к ним было не легче, чем к вещам покойника.
Ровно в семь прозвонил будильник. Сабрина выбралась из-под пледа, обнаружила, что ни капельки не выспалась, а на улице окончательно похолодало. Более того, из низко нависших над крышами домов облаков, уже сыпались первые, редкие и колючие, крупинки снега. Ноябрь окончательно вступил в свои права.
Сабрина отошла от окна и глянула на календарь, привычно отыскивая на нем сегодняшнюю дату. Завтра пресс-показ, послезавтра премьера. Завтра будет перейден Рубикон, послезавтра – обрушены последние обгоревшие остовы мостов, и вампир получит то, что он хотел. Что бы ему ни требовалось на самом деле.
Сабрина заглянула в спальню и пару минут постояла на пороге, покачиваясь с носка на пятку и разглядывая кучку вещей. Потом решительно развернулась, торопливо натянула на себя вчерашнюю одежду и выбежала за дверь.
Репетицию она сама назначила на десять. А если пожертвовать завтраком, то можно было успеть заглянуть к родителям Стивена до нее. Мюзикл по-прежнему оставался приоритетным, но и разобраться с мотивами вампира стоило побыстрее. Разумеется, не в ущерб главному делу всей ее жизни.

В городской квартире Фрейнов Сабрине долго не открывали. Она уже успела подумать, что совершенно зря променяла утренний кофе на поездку на такси, и что наверняка родители Стива решили ночевать в загородном доме, и что она так и не узнает ничего сегодня, когда изнутри квартиры донеслись шаги, и в дверном проеме появилась лично миссис Фрейн. Выглядела она, даже в такое время, ухоженной и моложавой, но Сабрине показалось, что в ней появилась некая надломленность что ли. Как будто из нее вынули стержень. На Сабрину мама Стивена посмотрела с нескрываемой неприязнью.
- Я только вчера узнала, что случилось, - выпалила Сабрина с порога, пока ее не успели выставить и спустить с лестницы. – Я думала, что он просто не звонит, потому что не хочет меня видеть. Мне и в голову не приходило, что все так…
- Что Стивен сделал все это из-за тебя? – сквозь зубы процедила миссис Фрейн. – Потому что ты его бросила, и даже ни разу не вспомнила – ни разу, за полтора месяца!..
- Это он меня бросил! – погромче повторила Сабрина, и по этажам пошло гулять неприятное, истеричное какое-то эхо. – Высказал мне при всей труппе, что я трахаюсь с нашим спонсором. И что я должна была делать?!
- Да уж точно не вычеркивать его из своей жизни, как будто лишнюю строчку из пьесы! – не осталась в долгу миссис Фрейн. – Может быть, у вас в мюзиклах это нормально, но в реальной жизни…
- А в реальной жизни творится такое, что мой несчастный мюзикл нервно курит в сторонке! – выпалила Сабрина и резко замолчала, чтобы не сказать лишнего. – Впрочем, сейчас мы не об этом. Я…
Она обнаружила, что не знает, что говорить дальше, и сглотнула вставший в горле комок.
- Я хотела узнать, как это все случилось. Что его до этого довело.
- Вовремя ты спохватилась.
- Лучше поздно, чем никогда, - парировала Сабрина. – И потом, может, я еще смогу чем-то помочь?
- Помогать надо было в тот момент, когда он решил покончить с собой из-за тебя!
- Покончить с собой?
Конечно, она заранее знала, что без какой-то гадости не обойдется, но даже не думала, что это будет так. Вампир… - ох, ну чем ему помешал Стивен, он ведь ни капли не возражал против переделки сценария! – действовал все грубее. С Лаурой все бы сошло за невинную шутку, Тому уже прилетело сильнее, а Стив…
- Он перерезал себе вены, - сухо и как-то по-деловому сообщила миссис Фрейн. – Пришел расстроенный, закрылся у себя и… Когда мы забеспокоились и зашли к нему, там была кровь, повсюду, Стивен лежал буквально в луже, а на столе – эта записка…
- Я могу взглянуть? – официальным тоном спросила Сабрина. Перед глазами у нее стояло бледное лицо Стивена и запекшаяся на посиневшей коже кровь. Да, конечно, кровь и смерть – любимые темы вампиров. И любовь к ним еще, неземную, разумеется, и продолжающуюся даже за гробом. «Я сделаю все, чтобы быть с тобой, - обещал в мюзикле Сабрины кровопийствующий граф. – И я не остановлюсь ни перед чем, лишь бы ты принадлежала мне».
Казалось, лестничная площадка вдруг накренилась, как палуба тонущего судна, а ступеньки расплылись океанскими волнами, набегающими на риф.
Эта догадка не могла быть правдивой. Ну, конечно же, нет.
- Так мне можно посмотреть на записку? - повторила вопрос Сабрина, куда более нервно, чем планировала поначалу.
- Хорошо.
Миссис Фрейн развернулась на каблуках – домашних тапочек она, разумеется, не признавала, - и скрылась в квартире. Сабрину она не пригласила войти, но и дверь до конца не захлопнула. Это пренебрежение, раньше так задевавшее Сабрину, сейчас оставило ее равнодушной. Миссис Фрейн могла изображать из себя кого угодно: хоть хозяйку, распекающую лакея, хоть директрису, вынужденную общаться с безнадежно тупой ученицей. По сравнению с догадкой Сабрины это были сущие мелочи. Сейчас надо было просто посмотреть на записку, и если все правильно… Наверное, мир просто рухнет, потому что у Сабрины не было ни малейшего представления о том, как жить дальше, и к чему все это приведет.
- Вот, - миссис Фрейн сунула Сабрине обычный нелинованный листок бумаги. Стивен всегда писал на таких свои работы, утверждая, что из тетрадок он уже вырос, а до печатной машинки еще не поднялся. Всего несколько строчек, пробежать их глазами было секундным делом. «Я не буду просить прощения за то, что сделал. Так было надо, особенно для тебя, Сабрина. Ты заслуживаешь свободы от своего прошлого, и все лишнее должно уйти, чтобы ты могла смотреть только вперед, - и, как удар под дых, последнее слово: - Улыбайся». Привычный почерк Стивена к последнему слову менялся, превращался в другой, но тоже, несомненно, знакомый. Именно им была написана привязанная к розе записка.
Именно этот почерк. Именно это слово. И Стивен пытался покончить с собой.
- Значит, это было на столе, – рассеянно проговорила Сабрина, не особо интересуясь ответом. Листок она все еще держала в руках и еле удерживалась от того, чтобы не сжать его, превращая в бесформенный ком. Она помнила, почти видела перед глазами и бархатные лепестки розы, и ленту, кровоточащим порезом обвившую ее стебель, и черные буквы по плотной желтоватой бумаге.
- Да, на столе, - вздохнула миссис Фрейн. – Все остальные бумаги он сбросил на пол – даже свои новые работы, их еще сквозняком разбросало по комнате, а это лежало ровно по центру стола. Будто заколдованное.
- Конечно, - вслух сказала Сабрина. – Сквозняк. Открытое окно. Кровь. Конечно.
Миссис Фрейн посмотрела на нее с опаской.
- Все нормально, - зачем-то взялась успокаивать ее Сабрина. – Если я и сойду с ума, то явно не на этом этапе.
Она сунула записку обратно в руки матери Стивена и спиной вперед отступила к лестнице.
- Я пойду, ладно? Доброго вам дня!
По лестнице Сабрина спускалась бегом, грохоча каблуками по ступенькам. В голове билась одна-единственная мысль: «Ему нужна я. Не Джулия с ее талантом и даже не Лаура со всей ее красотой, а я – какая есть, без особых достоинств. И что теперь делать?!»
Увы, ответа на этот вопрос у Сабрины не было. Ей вообще казалось, что она превратилась в туго свернутый комок из страха, восторга и предвкушения. Что будет делать вампир дальше? Когда он появится? Как выглядит на самом деле, без грима и театрального костюма? А главное – чего он захочет от нее? Стать... Но на этом пункте отказывало даже тренированное воображение Сабрины. Потому что представить себя вампиршей она не могла и даже пытаться не хотела. Одно дело – любоваться страданиями графа-мертвеца издалека, а другое – действительно поставить себя на его место. А ведь Сабрина уже пыталась и не раз. Чтобы требовать чего-то от актеров, ей надо было самой понять, как чувствует вампир, и что им движет. «Представь, что все, что в тебе есть от человека, - это всего лишь оболочка, как корка на вулкане. А там, в глубине – пузырящаяся лава из голода и боли. А любовь… Ну вот потому такая любовь и получается».
Сабрина взъерошила волосы и сбежала к дожидающемуся ее такси. Конечно, таксист включил счетчик и еще потребует накинуть денег сверху, но это лучше, чем опоздать на репетицию. А про вампира она подумает завтра. Или, еще лучше, когда он появится. А заранее психовать – последнее дело, тут с этой премьерой и так никаких нервов не напасешься.

Решение поберечь нервы оказалось на диво своевременным и правильным, потому что в театре к тому времени назрели новые проблемы.
- Как это - нету?!
Майкл, встретивший Сабрину в холле, виновато развел руками:
- Вот так. Она не пришла, у нее дома никто трубку не берет, и я даже не знаю, что думать. Она явно не из тех, кто может загулять и забыть про работу.
- Вот именно! – выпалила Сабрина и схватилась за голову, из которой моментально вылетел и вампир, и его предполагаемая увлеченность ею. Все это были мелочи по сравнению с главным – Джулия не явилась на генеральную репетицию!
Во всем точно был виноват Грег. Вот не зря им не понравился вчера этот парень! Но Джулия отнеслась к нему как к старому знакомому, поводов возражать не было. И вот доигрались в демократию!
А если он… Нет, не вампир, при чем тут вообще вампиры, не пихать же их во все дыры, а банальный убийца? А может, Джулия с Грегом вообще родственники, которые не поделили наследство троюродной бабушки, и он решил так от нее избавиться?
- Боже мой…
Сабрина не хотела думать ни о чем плохом, но в мозгу сами собой уже выстраивались варианты – что ей делать, если Джулию, в самом деле, убили. Конечно, отменять спектакль нельзя, это даже не рассматривается. Тогда что? Поиграть в «Призрака оперы» и спросить, кто из артисток хора случайно знает ведущую партию?
А если не знают? А если не вытянут? А если Брайан устроит скандал в своем обычном стиле и откажется играть с другой актрисой, кем бы она ни была?
- Так… - Сабрина взъерошила волосы и попыталась сосредоточиться. – Надо что-то придумать.
- Надо! – энергично кивнул Майкл. – Полиция даже не рассматривается, они не принимают заявления о пропаже так быстро, тем более, она давно совершеннолетняя. Слушай, а не пора ли нам позвонить мистеру Пейлу?
- Ему? – Сабрина нахмурилась, еще не понимая, к чему клонит ее друг, но заранее не ожидая ничего хорошего. - Зачем?
- Если мы расскажем ему про… - Майк оглянулся по сторонам, никого не заметил, но все-таки не стал говорить прямым текстом: - Сама знаешь про кого. Что он у нас тут ходит, порой избавляется от людей, и мы волнуемся за нашу актрису. Он и так нас подозревает, так что будет искать.
- Нет, – Сабрина решительно мотнула головой. – Он будет искать не Джул, а вампира, и, может быть, даже найдет его. И толку нам от этого? И потом быстро он не справится, думаю, это не вариант. Так что давай решать, что будем делать с постановкой без Джулии.
Майк посмотрел на нее так, как будто на голове у Сабрины внезапно выросли рога или еще что-то менее привлекательное.
- С ума сошла? Ты что, планируешь бросить ее и заниматься своим мюзиклом, как будто ничего и не случилось?!
- У нас нет выбора, - Сабрина устало вздохнула, - мы не можем отменять премьеру! Понимаешь, просто не можем! Это… ну, вообще не вариант. Второй раз к нам не придет столько журналистов, и твой отец может отказать в финансировании. Мы уже не можем ничего остановить!
- Я понимаю, что тебя загипнотизировали, - Майк, кажется, полностью проигнорировал ее пламенную речь, - но это еще не повод вести себя, как офисная стервочка, которая готова на что угодно, лишь бы получить повышение! Нужно забить на спектакль и искать Джулию!
Сабрина молча помотала головой, про себя пытаясь найти подходящий вариант, который бы устроил всех. И вариант нашелся.
- Частный детектив, - вслух сказала она, и Майк, до этого нахохлившийся, как бойцовый петух на ринге, слегка расслабился. – Все равно мы сами ничего не смыслим в сыске и сделать ничего не можем. А раз полиция и охотники на вампиров отпадают, то вариант у нас только один, согласен?
Ее друг молча кивнул, и Сабрина с облегчением продолжила:
- Значит так, сейчас ты поедешь и наймешь кого-нибудь, а я тем временем попытаюсь подготовиться к худшему варианту, то есть, найти, кто заменит Джулию, если она все-таки не вернется.
- Она не вернется.
Грег шел к ним по вестибюлю с довольной улыбкой на лице. Можно было сказать, что выглядел он, как сытый кот, если бы такое сравнение не было слишком банальным. Он был одет с иголочки, начищенные ботинки блестели под светом ламп, а об стрелки на его брюках, казалось, можно было порезаться. Он был мало похож на человека, который только что-то кого-то убил, скорее уж на выпускника, впервые пришедшего на серьезную работу, или на помощника адвоката. С другой стороны, Сабрина очень мало знала об убийцах. Вдруг они как раз такие после удачно совершенного преступления?
- Не думайте, что я ее зарезал или что-то такое, - непринужденно продолжил Грег. – Я безумно люблю Джулию, и никогда не стал бы причинять ей вред, уж поверьте.
- Где она? – резко спросила Сабрина. – Что ты с ней сделал, гад?!
Улыбка Грега стала еще шире:
- Мы поговорили, и Джул решила, что уедет со мной прямо сегодня и участвовать в вашем проекте не будет. Так что я зашел попрощаться за нас обоих и пожелать…
- Наивно и ни капли не убедительно, - отрезала Сабрина. – Если вы знаете Джулию хотя бы так же, как мы…
Грег переступил с ноги на ногу и без нужды поправил воротник своего черного пальто.
- Ну ладно, вы правы, я вру. Конечно, она не сама решила уехать. Видите ли, я очень не люблю мюзиклы про вампиров, - он склонил голову к плечу и развел руками, словно извиняясь за эту свою причуду. – Поэтому я решил сорвать вашу постановку. Сейчас Джулия уедет со мной из страны, а вечером к вам еще раз наведаются охотники, и кажется мне, что они кое-кого найдут. Имя Дэвид вам ни о чем не говорит?
Сабрина искоса глянула на Майка, но на его лице отражалось то же удивление, что чувствовала она. Их вампир мог быть как Дэвидом, так и Дениэлом, Адамом или Уиллом – с одинаковым успехом. К счастью, ни одну из записок он не подписал.
- Значит, будет сюрприз, - кивнул Грег и развернулся на каблуках почти неприлично блестящих ботинок. – А теперь извините, нам пора на самолет.
- Ну да, конечно, - пробормотал Майк.
Сабрина не успела заметить, когда он сорвался с места. Только поняла, что в какой-то миг он вдруг оказался позади Грега и совершенно неуловимым движением схватил его за руку. Снова шагнул, развернулся… И вдруг оказалось, что Грег стоит с завернутой за спину рукой, как конвоируемый преступник, а Майк – тихий и безобидный Майк, разбирающийся только в нотах и гармонии, - удерживает его за шею, как будто превратился в крутого детектива из старых фильмов.
- Я же говорил, что служил в армии, - абсолютно мирно заметил Майк.
- Вы не понимаете, что делаете… - начал было Грег, но внезапно вскрикнул от боли. Сабрина подняла брови. Грегу она ни капельки не сочувствовала.
- Вообще-то не понимаешь тут ты, - сказал Майк. - И поэтому сейчас ты проводишь нас к Джулии, или я сломаю тебе руку. А потом вторую.
- Придурки! – выпалил Грег. – Джулия же не…
- Адрес, - перебил его Майк. – И без лишних слов. Я два раза повторять не буду. Сабрина, поймай такси.
- Ага…
Сабрина деловито кивнула и побежала на улицу. Кажется, у них появился реальный шанс выбраться из той дыры, куда чуть было не рухнул их мюзикл.

Конечно, сразу и без объяснений уехать не получилось. Сначала пришлось изложить актерам более-менее удобоваримую версию. К счастью, Сабрина вовремя вспомнила, что у Джулии имеется дочка то ли шести, то ли семи лет, и без зазрения совести свалила нештатную ситуацию на заболевшего ребенка. Тут уж не смог возражать даже Брайан – только скривил губы, показав кончики уже приклеенных клыков, и пошел разгримировавываться.
- Все в порядке, я в вас полностью уверена, завтрашний показ будет успешным, в этом даже никто не сомневается, - эту фразу пришлось повторить не меньше сотни раз, комбинируя ее части в произвольном сочетании, и только после этого Сабрине удалось сбежать в машину, где ее дожидались Майк с его пленником.
Там ситуация изменилась не сильно. Разве что Майк совершенно бесцеремонно связал Грега его же кашне. Таксист, молодой белокожий парень в щегольских водительских перчатках, воспринимал это совершенно спокойно, и вскоре Сабрина поняла почему:
- А вот и ее сестра, - объяснил Майк водителю. – Можно ехать спасать нашу подругу от этого извращенца.
- Домчу с ветерком, как на полицейской машине, - весело пообещал парень. – Если надо, у меня в багажнике еще и бита есть. Люблю на досуге в бейсбол поиграть, а вам в воспитательных целях пригодится.
- Спасибо, но, думаю, обойдемся без таких радикальных мер, - покачала головой Сабрина. – Все зависит от того, что скажет Джулия. И что он успел ей сделать.
Грег было открыл рот, чтобы возразить, но получил по ребрам от Майка и снова затих.
Вскоре такси остановилось у небольшого, всего в два этажа, отельчика. Наверняка тут сдавали комнаты по часам и вечерами было не продохнуть от посетителей, но сейчас, в первой половине дня, отель выглядел тихим и сонным. Зашторенные окна казались закрытыми глазами, а не по-осеннему яркое солнце, выглянувшее из-за туч, высвечивало все трещинки и пятна на стенах. Сабрина глубоко вдохнула холодный воздух и заставила себя успокоиться. Все будет хорошо. Все обязано пройти хорошо, потому что не может столько неприятностей свалиться на одного человека. Джулия будет в порядке, и они сейчас ее заберут, и окажется, что она не слишком шокирована похищением, не потеряла голос и завтра сможет выступать.
Майк выволок Грега из машины.
- Сейчас я тебя развяжу и даже отпущу. Попытаешься бежать – тебе же хуже, таксист верит, что ты извращенец, и биту держит под рукой. Так что в твоих интересах идти с нами, молчать и молиться, чтобы Джул тебя простила. Если понял – кивни.
Грег страдальчески возвел глаза к небу, потер локтем еще болевший бок и без единого слова опустил голову. Похоже, воспитанию он все-таки поддавался, хоть и с трудом.
Сабрина первой зашла в отель. Молча прошла мимо скучавшего за стойкой портье, взбежала по лестнице на второй этаж, отперла дверь номера и остановилась на пороге. Сквозь неплотно задернутые занавески в комнату проникал дневной свет, освещая покрывавший пол вытертый ковер с потускневшим рисунком. И на этом ковре лежало накрытое простыней тело.
Сабрина не удержала тихий вскрик.
- Что там?
Майк тоже заглянул в комнату и выпалил пару слов, которые явно не стоило употреблять в присутствии женщин, но Сабрина и не подумала возражать.То, что сказал Майк, отражало и ее мнение о ситуации.
Под простыней, если судить по очертаниям фигуры, явно была женщина. Лежала она без движения, и даже дыхания не было заметно. На груди, поверх в лучшие дни белой, а сейчас желтоватой ткани лежало серебряное распятие. Еще один крест, поменьше, красовался там, где должны быть губы.
- Ты что с ней сделал, маньяк хренов?!
- А что, мне уже можно разговаривать? – ехидство в голосе Грега переливалось через край. – Не убивал я ее, если ты об этом.
- Это называется – не убивал?!
- Именно.
Он подвинул Майка, который без возражений уступил ему дорогу, в два длинных шага пересек ковер и сдернул простыню вместе с крестами. Джулия лежала на полу, раскинув руки и ноги. Из одежды на ней были только полосы ткани, похоже, оторванные от той же простыни, перекинутые через запястья, щиколотки и шею. Концы их не были ни к чему привязаны, и то, как эти обрывки могут ее удерживать, оставалось загадкой. Кожа Джулии была бледной, скорее даже землисто-серой, только на груди и губах багровели ожоги в форме крестов. Запавшие глаза и губы без единой кровинки создавали образ тяжело больного человека, украденного из палаты интенсивной терапии.
Или мертвеца. Ожившего мертвеца, с широко раскрытыми глазами и осознанным, замечающим все взглядом.
- Убери это… - тихо проговорила Джулия, и ее голос показался Сабрине похожим на шелест опавших листьев или шепот призраков, бродящих в старой усадьбе. – Я все объясню.
Грег самодовольно усмехнулся и сел в кресло, скрестив на груди руки.
- Думаю, вы все поняли и так? – спросил он. – И что вы теперь будете делать?
Сабрина посмотрела на него снисходительно. Лично у нее никаких сомнений не было. Она оглянулась на Майка, и тот кивнул в ответ. Их вчерашний разговор в пабе состоялся исключительно вовремя.
- А делать мы будем вот что…
Она подошла к Джулии и без колебаний, одну за другой, сдернула удерживающие ее полосы ткани, только теперь заметив, что в каждую завернута тонкая серебряная цепочка. Ну да, чем же еще удержать вампира…
Джулия шевельнулась, медленно села на полу, прижав колени к груди и обхватив себя руками, как будто ей было холодно. По ее телу пробежала дрожь. Сероватая бледность ее кожи постепенно уступала место обычной белизне, красные полосы на ногах выцвели до светло-розового, потом исчезли совсем.
- Обалдеть! – пробормотал Майк.
- Да уж, - Сабрина сверху вниз смотрела на Джулию, пытаясь понять, стоит ли ее обнимать и утешать или, наоборот, стоит держаться подальше. Кто ее знает, вдруг она голодная? – Джул, ты как вообще?
- Нормально, - тихо пробормотала Джулия, не поднимая головы. – А вы как - после этого?
Ее голос обретал прежнюю чарующую мягкость буквально с каждым словом.
- Нельзя сказать, чтобы я ожидала такого сюрприза, - честно призналась Сабрина, - но вообще-то все нормально. Я только не думала, что это будешь ты. Хотя можно было догадаться…
- Ты бы и догадалась, если бы я не пользовалась гипнозом, - вздохнула Джулия, не поднимая голову. – Вы извините, но так было надо…
- И часто ты так с нами обходилась? – Сабрина все-таки села рядом с ней, обняла за плечи, и это именно Джулия шарахнулась от нее, как от святой воды или ладана.
- Лучше держись подальше, - попросила она, отодвигаясь к стене. – А то я после всего этого серебра…
- Это она говорит, что ей хочется тебя убить, - с удовольствием гурмана, вслух читающего меню, перевел Грегори. – Итак, вы на самом деле ее не боитесь?
- А чего бояться? – Майк прошелся по комнате, собирая разбросанную одежду Джулии, и передал все ей. – Мы же с ней столько общались, и ничего. Видимо, вампиры не так уж сильно отличаются от людей.
- Прекрасно! Просто прекрасно! – ядовито проговорил Грегори, обращаясь исключительно к Джулии. – Ты видишь, к чему приводит ваш якобы совершенно невинный мюзикл? Они уже не видят отличия между вами и людьми, а что будет дальше? Ты хочешь повторения той истории?!
Джулия вцепилась в одежду так, что, казалось, готова разорвать ее на клочки, чтобы не броситься на кого-то другого. Но когда она ответила, ни в ее словах, ни в тоне не было даже капли той ярости, что Сабрина заметила в этом жесте.
- Грег, никакого повторения не будет, - улыбнулась она, и улыбка тоже была естественной, совершенно не похожей не ту, которой маскируют обычно зубовный скрежет. – И речи не идет о том, чтобы снова выходить к людям, добиваться гражданских прав и всего такого. Вампиры останутся сказкой, просто чуть более многогранной, чем раньше.
Сабрина молча переглянулась с Майком. Если раньше вампиры были признаны официально, то почему сейчас о них даже не говорили вслух? Что такого могло случиться, что не осталось никаких документов, никаких свидетельств – ничего?
- Не будь дурой, - оборвал ее Грегори. – Сначала – Дракула и пара-тройка подражателей, потом Энн Райс и «Сумерки», и бац – вампиры уже милашки и герои романтических грез любой девушки старше одиннадцати лет. А потом, ах, какой приятный сюрприз, они существуют на самом деле. И вот в правительство лезут клыкасто улыбающиеся политики, а такие, как ты, зачаровывают своими голосами со сцены. Дальше – больше!
Он обернулся к Сабрине, практически бросая слова ей в лицо:
- Зачем вообще жить, если можно красиво умереть и остаться вечно молодым? Кто хочет быть пищей, если так просто и без усилий может стать охотником? Всего лишь подставить горло покойному лучшему другу – и оказать такую же услугу своей сестре, или парню, или кому угодно. А это ведь уже не остановишь и не проконтролируешь. Знаешь, сколько времени понадобилось бы человечеству на полное вымирание? Полгода! По самым оптимистичным прогнозам!
Он замолчал, и Сабрина перевела дыхание. То, что говорил Грегори, то, как он это говорил, - либо он говорил правду, либо насколько искренне верил в свои слова, но звучало это все очень убедительно. И, самое страшное, логично. Если другие вампиры такие же, как Джулия, то их никто не будет бояться. Наоборот, им будут верить, их будут считать лучшими друзьями, а потом они скажут, что обращение – это совсем не страшно.
- Мы собирались остановить это, - сказал Джулия. – Но оказались заложниками человеческих законов – вампиры считались гражданами, и просто истребить молодняк, как это обычно бывало, главы кланов не могли.
- Вот видите, - Грегори усмехнулся. – Просто истребить. Вот она, правда. Вот что они такое!
- Хватит! – резко оборвала его Сабрина. – Я так понимаю, история это давняя? И раз о ней столько лет не помнили, то она вполне может еще какое-то время полежать в том же сундуке. Джулия, одевайся, и поехали отсюда. У нас завтра премьера, и отменять это все я не собираюсь.
Грегори со стоном сложился пополам, хватаясь за голову.
- А о чем я только что говорил?! Нет, с вами в этом веке просто невозможно иметь дело! Чтобы донести простейшую, как одноклеточное, мысль, приходится целый день угробить на объяснения и доказательства.
Сабрина подумала, что была несправедлива к Брайану. А еще Джулия, определенно, заслуживала памятника за терпение. Вот и сейчас она ровно сказала:
- Сабрина просто под гипнозом. У нее есть главная цель, а все остальное несущественно.
- Так сними его!
- После стольких часов в серебре? Шутишь!
- Значит, гипноз таки был? – уточнил Майк. – И я был прав?
- Видимо, - Джулия начала одеваться, мимоходом бросив Грегори: - Если ты меня покормишь, я уберу чары.
Тот замотал головой, как будто ему предложили залезть на стойку бара и станцевать стриптиз.
- Ни за что!
- Давай я покормлю? – Майк, к ужасу Сабрины, шагнул вперед. – Ты меня укусишь? Никогда не пробовал, но так интересно…
- М… - Джулия застегнула юбку, поправила свитер и отбросила назад волосы, приводя себя в порядок, потом хитро глянула на Майка. – А давай.
- Ты его не убьешь?
- Конечно, нет. Все нормально, - Джулия улыбнулась. – Майк, только пойдем в ванную, если ты не против. Ну, просто на всякий случай. Я, конечно, аккуратно, но мало ли что…
Ванная была в номере, спрятанная за неприметной, заклеенной обоями дверью. На полу лежал пушистый коврик, и Джулия ногой оттолкнула его в сторону, оставляя только застеленный линолеумом пол.
Майк вытянул руку над раковиной, Джулия прижалась к ней губами, и тут Грегори захлопнул дверь, закрывая от Сабрины эту, несомненно, поучительную картину под названием «питающийся вампир».
- У нас мало времени, - быстро заговорил Грегори. – Я знаю, я тебе не нравлюсь, но чем дольше я живу на свете, тем меньше мне хочется притворяться и тратить время на все эти бесполезные вещи. Я сам сниму тебе все внушения, и ты сможешь проверить, соврет тебе Джулия в очередной раз или все-таки нет.
- А ты умеешь?
Сабрина окинула его оценивающим взглядом.
Грег кивнул, склонив голову с безупречно уложенными волосами.
- Это не так и сложно, если, - он вытащил из-под простыни одно из распятий, - ты на самом деле веришь в Бога.
- Только не надо теологических лекций.
Родители Сабрины были не то что бы набожными, но церковь по воскресеньям была для них такой же обязательной, как, например, индейка на день благодарения или поездка к морю на время отпуска. Ребенком Сабрина тоже ходила с ними, а в подростковом возрасте благодаря паре кстати устроенных скандалов начала оставаться дома и получать его на это время в свое полное распоряжение. Прекрасное было время. Так что к Богу Сабрина относилась тем более уважительно, чем дальше от него держалась.
- Не веришь, - Грег с пониманием усмехнулся. – Ну, от тебя это и не требуется. Мне тоже не хватит праведности, чтобы браться, к примеру, за экзорцизм, но с вампирскими внушениями разобраться могу.
Он поднял крест, буквально ткнув его в лицо Сабрине.
- In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancty. Вспомни!
«Не работает», - хотела уже сказать Сабрина. Крест в руках Грегори вспыхнул слепяще-белой сверхновой, и этого света было столько, что он, казалось, проходил сквозь предметы, освещая их со всех сторон, изгоняя тени, где бы они ни прятались. И в сознании тоже.
Вдруг вспомнились все мелочи, которые раньше она даже не замечала, как несущественные. А там ведь было, что помнить, еще как было, буквально с первой встречи в театре, когда Джулия выпорхнула на сцену, сияя радостной, почти детской улыбкой. Взгляд глаза в глаза через весь зал, и голос, мертвый, равнодушный, так мог бы говорить космос, если бы ему вдруг захотелось пообщаться с людьми. «Приказываю тебе, смертный. Ты выберешь меня на главную роль».
Потом в вестибюле - размазанная по губам кровь, золотые глаза и немой приказ: «Это всего лишь помада. Не обращай внимания». Еще был кабинет, в тот день, когда их навестил мистер Пейл, - тогда Джулия приказала Сабрине идти с ней. И самый первый приказ, тогда Сабрине было всего двенадцать, и ее напугала тень за окном. Оказалось, теней было две, и они вдруг обрели лица.
«Она вырастет настоящей красавицей», - заметил с гордостью темноволосый парень, с бледной кожей и глазами цвета ореховой скорлупы. Когда он говорил, между губ мелькали белые полосы клыков. Впрочем, самым странным было не это, а то, что он висел в воздухе за окном, не нуждаясь в опоре.
Теперь Сабрина помнила, что ей хотелось убежать или закричать, но этот взгляд буквально приковал ее к месту, не давая вырваться.
«Определенно, - Джулия, такая же, как и сегодня, вплыла в очерченный рамой окна квадрат. – А теперь отойди и дай мне ею заняться».
«Она моя невеста!»
«Твоя-твоя, не ревнуй, но в гипнозе я лучше. От меня побочных эффектов меньше».
С той ночи у Сабрины появилась цель, основательная такая цель, которая продержалась целых четырнадцать лет. А теперь вдруг рассыпалась на осколки, как разбитое стекло, и оказалось, что оно, как зеркало, закрывало от нее все, позволяя видеть лишь то, что в нем отражалось. Мир оказался пугающе огромным и многогранным, прежняя цель была узкой тропинкой, ведущей по нему. Пусть она и не давала свернуть в сторону, но зато была удобной и в какой-то степени безопасной и с надежными подсказками в виде вампирской помощи.
А теперь Сабрина почему-то казалась себе марионеткой, у которой внезапно обрезали нити. Она даже не знала, чего ей хочется. Раньше мюзикл был главным делом жизни, отменить его казалось преступлением. Теперь… Сабрина с удивлением поняла, что ей все равно хочется показать свое творение зрителям. И пусть даже к нему приложили руки Джулия и Дэвид, все равно, как это сейчас с гордостью понимала Сабрина, приказов о том, что именно должно происходить на сцене, ей никто не отдавал. Джулия просто предлагала варианты и позволяла Сабрине самой решать, что принять, а что нет. Правда, плохих идей у вампирши не случалось.
В ванной зашумела вода, и Сабрина, вздрогнув, отвернулась от креста.
- Как ты? – Грегори водрузил распятие на стол и прикрыл его журналом. Причем жест был явно автоматическим и привычным. Он знал, что Джулия вот-вот вернется, и не хотел доставлять ей неудобств.
- Ну, я вспомнила, - Сабрина пожала плечами. Откровенничать с Грегори она все равно не собиралась. – Она, правда, иногда отдавала мне приказы.
- Разве тебя это не злит?
- Что именно?
- То, что ты их игрушка, - выпалил Грегори. - Что им не надо даже напрягаться, чтобы вертеть тобой, как им захочется. И что так всегда будет, что ты ни делай. Ты можешь к этому относиться спокойно?
- Ты их ненавидишь, правда же, - не спросила, скорее просто отметила Сабрина. – А почему тогда вы с Джулией… вы ведь встречаетесь?
Грег поморщился.
- Я ее люблю, - он сказал это так, как будто признавался в том, что болен сифилисом или еще чем похуже. – И в этом вся проблема.
- Я тут проблемы вообще не вижу, - честно заявила Сабрина и удостоилась снисходительного, почти даже не осуждающего взгляда.
- Вампиры - мертвецы. То, что они до сих пор ходят по земле, - ошибка, которую надо исправлять при каждой удобной возможности.
- В смысле – убивать?
- Именно.
- Но не Джулию, потому что ее ты любишь. Тебе не кажется, что у тебя где-то хромает логика?
Грег хмыкнул и скрестил на груди руки.
- Тебе не понять. Хотя нет, ты поймешь, конечно, но только будет уже поздно, и не знаю, насколько тебе это понравится.
Сабрина удивленно изогнула бровь, но Грег не пожелал развивать тему. Вода в ванной продолжала шуметь. Сабрина прикинула, что за это время можно было уже помыть машину, причем не абы какую, а целый лимузин, если не грузовик. Ее запоздало посетила мысль, что запираться в одной комнате с голодным вампиром, не самая разумная в мире идея. Впрочем, все эти рассуждения мелькнули где-то на окраине сознания, в то время как сама Сабрина обогнула Грегори и пинком распахнула дверь в ванную.
Воображение уже подбрасывало провокационные картинки вроде забрызганных кровью стен и потолка, расчлененного трупа в ванной и Джулии, почему-то в черном белье, клыкастой и демонически смеющейся. В реальности же все было намного проще. Открытый кран разбрызгивал воду по белому фаянсу раковины. Майк полулежал у стены, опираясь на нее спиной и довольно улыбаясь. Джулия сидела на полу рядом и, держа обеими руками левую руку Майка, основательно и со знанием дела вылизывала его запястье. Крови ни на Майке, ни на стенах не было, да и вообще все выглядело удивительно мирно. И общий эффект почему-то получался не как от морга, а как от дорогого борделя.
__________________
Где мы еще найдем педагога, который умудряется крутить фуэте, не снимая кавалерийских сапог?
Алька вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.12.2014, 16:49   #22
Алька
Модератор
 
Аватар для Алька
 
Регистрация: 30.07.2009
Сообщений: 653
По умолчанию

- У вас все хорошо? – уточнила Сабрина, хотя и сама уже могла угадать ответ.
- Более чем, - улыбнулась Джулия, а Майк почему-то смутился и отвернулся.
Грег снова многозначительно хмыкнул, подхватил Сабрину под локоть и утащил в комнату.
- Понравилось зрелище? Да, не вовремя ты к ним вломилась.
У Сабрины в голове мелькнула догадка, и Грег, следивший за выражением ее лица, насмешливо кивнул.
- Вот именно. Один возлюбленный, ограниченное число птенцов – и бесконечное количество доноров, которым что-то тоже должно перепадать. Иначе какой смысл кормить собой вампира?
- Я, пожалуй, не буду вникать в подробности, - заявила Сабрина тоном благовоспитанной барышни, которого от нее безуспешно добивалась ее мама. Сейчас мамуля, пожалуй, осталась бы довольна… Ну, если бы в лучших подругах у Сабрины не числилась настоящая вампирша.
- Твое дело, - пожал плечами Грег и вернулся в полюбившееся ему кресло. – Слушай, ты же умная девушка.
- Не стану с этим спорить.
- Ты понимаешь, чем чревата ваша постановка?
- Тем, что люди перестанут бояться вампиров и начнут им сочувствовать, - как примерная ученица, отчиталась Сабрина. – Ну и что? Вампиров же уничтожили почти всех.
- Уничтожишь их, как же, - покачал головой Грег. Он закинул ногу на ногу, и для образа преуспевающего гангстера ему не хватало только сигары и шляпы. - Они живучие и, что самое печальное, неограниченно размножающиеся. Один укусил другого, тот еще двоих, а у тех тоже родня, и все, пошла цепная реакция. И даже если первый вампир уже понял, что сделал глупость, исправить он уже ничего не может. Разве что лично бегать за каждым и голову отрывать.
- Знаешь… У меня такое ощущение, что ты либо говоришь о каком-то другом мире, либо у тебя таки галлюцинации, и ты в нем живешь, - заметила Сабрина. – Если так, то это очень продуманный бред, конечно. Но… Так когда успела состояться эта жуть с повальным обращением?
- Лет сто назад, - Грег откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки. – В конце двадцать второго века от рождества христова.
- А, двадцать второго, - Сабрина понимающе кивнула. – Да, это многое объясняет.
Грегори засмеялся.
Дверь ванной открылась, и в комнату впорхнула довольная Джулия. Майк зашел следом. Особо побледневшим или измученным он не выглядел, но на Сабрину смотреть избегал.
- Ну как, до чего вы тут без нас договорились? – тут же заговорила Джулия, по своей всегдашней привычке уводя разговор туда, куда ей было нужно. – Все по плану, внушения снимаю?
- Разумеется, - Грегори сделал широкий жест рукой. – Начинай.
- А я пойду куплю что-нибудь поесть, - неожиданно заявил Майк. - Надо восполнять потраченные калории. Девочки, ведите себя хорошо, никого не обижайте и не буяньте.
- Ладно, иди уже отсюда, - махнула рукой Джулия. – Чем меньше помех, тем лучше. Сабрина, ты можешь сесть…
Она быстро оглядела номер, убедилась, что Грег прочно оккупировал единственное кресло, и кивнула на кровать:
- Вот хоть сюда что ли. Я довольно много эпизодов подправила, и когда ты их все вспомнишь, может стать не по себе. И еще, не сердись, ладно? По крайней мере, постарайся понять. Мне приходится скрываться, и это единственный способ…
- Вот видишь, она даже сейчас убеждает тебя, что она – ангел во плоти, и мы все ее вынуждаем лгать, пользоваться гипнозом. И в том, что ей приходится убивать, тоже виноваты люди, конечно же, - вставил Грегори ядовито.
- Не будем спорить о том, кто виноват. Хотя мне тоже есть, что сказать, по этому поводу, - деловито проговорила Джулия. – Но лучше займемся делом. Сабрина?
- Да? – та невольно посмотрела на вампиршу и словно в капкан попалась в ее медовый, тягучий взгляд.
«Приказываю тебе, смертный, - прозвучавший в голове голос Сабрина уже слышала в своих воспоминаниях, и, похоже, эта фраза была чем-то вроде официальной формулы, - вспомнить все, что я приказывала забыть, и осознать то, на что приказывала не обращать внимания. Все мои прежние приказы с этого момента не действительны».
Уже знакомые воспоминания вспыхнули в голове обрывочными кадрами фильма. Прошлое и настоящее перемешались – эпизоды из прошлого вклинись вдруг, став такими же настоящими, как то, что происходило сейчас. Сабрина вскрикнула и сжала виски ладонями. В исполнении Грега снятие внушений было куда более безобидным.
- Так вот значит, как Том сошел с ума, - вслух пробормотала она, как только смогла привести мысли в порядок. – Пара-тройка подправленных эпизодов…
- Наоборот, - Джулия отошла к окну, присела на подоконник, не обращая внимания на солнце, играющее золотом в ее волосах. Если бы Сабрина лично не видела, как она пила кровь у Майка, никогда бы не поверила, что это – вампир. – Я его держала в этой реальности, а как только отпустила – он ушел в свое безумие, как камень на дно пруда. Быстро и безвозвратно…
- Расчистила место Брайану? – уточнила Сабрина.
- Я бы все равно не смогла удерживать его вечно, - примирительно заметила Джулия. – Я не враг – ни тебе лично, ни человечеству, что бы ни говорил Грег. Я люблю людей, и меня устраивает мир, который они создают. Я себе место всегда найду.
- Ага, будет день, будет и пища, - Грегори встал, прошелся по комнате и встал перед Сабриной, глядя на нее сверху вниз. – Что звучит особенно интересно в контексте вампирского способа питания. У тебя есть последний шанс, Сабрина. Отмени мюзикл сама. Не устраивай вампирам рекламу, и не подбрасывай этому миру лишних возможностей для апокалипсиса. Поверь, люди и сами могут доставить немало проблем: ядерное оружие, загрязнение окружающей среды, глобальное потепление, таяние ледников… Не добавляй к этому списку еще и паразитирующих на человечестве тварей. Они прячутся – вот пускай и дальше это делают.
- В очередной раз повторяю, у нас не будет рекламы вампиров! – погромче повторила Джулия. – И демонстрации повальных обращений тоже. Один вампир может обратить одного человека – того, которого он полюбит, и кто полюбит его. И никого больше. Грег, ну головой подумай уже! Вампир, человек, взаимная любовь…
Сабрина не могла не заметить, как изменилось лицо Грегори. Он явно знал, что скрывается за этими словами, и что из всего этого следует. Почему-то доводы Джулии показались ему достаточно вескими, чтобы задуматься.
- Нет, - все-таки отрезал он после паузы. – Вампиров не существует, это все знают. Сабрина, вы отмените мюзикл?
Ответить она не успела.
- Ну, как хочешь, - раздраженно бросила Джулия. – Я тоже сделала, что могла.
У нее ушло меньше секунды на то, чтобы открыть окно и выпрыгнуть наружу, не озаботившись такими мелочами, как второй этаж.
- Вот так всегда! - Грег раздраженно захлопнул окно, так что стекла в рамах мелодично звякнули. – Так она всегда и делает. Разговор не клеится? Ну и ладно, зачем тогда его продолжать, если можно просто уйти. Если бы она хоть раз в жизни – хотя бы попыталась - понять!
Он оглянулся на Сабрину и сразу как-то смутился. Видимо, не собирался быть настолько откровенным. Она улыбнулась. «Продолжайте изливать мне душу столько, сколько вам захочется, - означала эта улыбка. – Я, конечно, выслушаю и, конечно, составлю о вас определенное мнение, но я настолько хорошо воспитана, что этого вам не скажу».
Грег кашлянул, но столь великодушное предложение не оценил и потому сменил тему, точнее, вернулся к предыдущей.
- Ну вот и все, Сабрина. Никакого спектакля завтра не будет. Джулия объявится лет через двадцать – в Швейцарии, или Австрии, или вообще в Австралии, но к тебе она не вернется, уж я-то ее знаю. Она никогда не спорит, это не в ее правилах, просто исчезает, вот как сейчас, и начинает все с начала.
Сабрина не поверила. Без всяких логичных доводов и разумных объяснений – вот просто не поверила, и точка. Джулия была не такой. Она слишком много вложила в их мюзикл, так же как и сама Сабрина, чтобы так просто отказаться. И даже то, что она сбежала, совсем не значило, что она объявится в Австралии через двадцать лет. Скорее уж у Сабрины дома, через пару часов. И то, что Майк так кстати ушел перекусить…
Сабрина очень постаралась, чтобы ее мысли не отражались у нее на лице. Ей не нужно было делать ничего сложного – просто притвориться, сделать вид, что сдалась, и уйти вслед за остальными. И все-таки промолчать не получилось.
- А я думаю, Джул тебя просто избаловала тем, что так с тобой возилась, - выпалила Сабрина, ощущая, как разом стало легче на душе. – Всегда тебе уступала, не мешала, уходила с дороги. А от меня ты этого не дождешься. Мой мюзикл завтра будет, и точка. Не знаю с кем и еще не знаю как, но я тебе не уступлю.
- Вот вроде с тебя сняли внушение, а такое ощущение, как будто ничего и не изменилось! – выпалил Грегори. – Как же я от всего этого устал. Иногда кажется, что пытаешься раскопать обвал – убираешь камень за камнем, а они все сыплются и сыплются…
Грег прошелся по комнате, чуть не сбив попавшийся на пути столик, покачнулся, но удержал равновесие.
– Ты совершенно не понимаешь, на что способны эти твари. Насколько милыми они могут быть – всегда, до последней секунды, даже когда ты уже видишь их клыки, - они все равно остаются дружелюбными и улыбчивыми. Даже когда вырывают тебе сердце. Ты знаешь, что творилось сто лет назад? Конечно, откуда тебе…
Он подошел к стене, уткнулся в нее лбом, но продолжил говорить, словно не мог остановиться.
- Они убили мою младшую сестру. Ей было всего четырнадцать, представляешь? Познакомилась с мальчиком по сети, туда-сюда, пойдем погулять – вечером. А она пошла, дурочка… Говорили, их было пять или шесть – нелицензированных вампиров, из тех, что даже они сами называют отбросами. Они просто высосали из нее всю кровь, и все. И она умерла. А их не наказали и даже не нашли. Да и не искали!
Грег ударил стену кулаком с такой злостью, что, наверняка, должен был разбить его в кровь. Но словно даже не почувствовал боли. Вообще его поведение казалось Сабрине все более странным. Если вначале он казался спокойным и даже равнодушным, то сейчас говорил явно искренне и как будто был сильно нетрезв. Но когда бы успел напиться? И чем?
- И думаешь, так было только с ней? Зря… Дня не проходило, чтобы где-то не нашли обескровленный труп. А когда ребенок перестает ходить в школу, потому что его обратили, и он больше не может выходить на солнце – это тебе как, нравится?! В новостях об этом молчали – ну как же, полноправные граждане, только… мертвые. А мертвецы должны лежать в могилах, понимаешь ты или нет?! Вряд ли. Никто не понимает. Пока не станет слишком поздно, и не убьют кого-то из твоих близких. Умирать навсегда… Нет, лучше жить вечно, правда же? Конечно, ну, конечно, правда…
Он еще раз горько рассмеялся, сполз по стене вниз, сел, вытянув ноги поперек комнаты, и, обращаясь к потолку, продолжил:
- А потом вдруг все заканчивается. И когда смотришь, как исчезает знакомый тебе мир, понимаешь, что ты тоже попал в это «навсегда». У них же все так, и у тебя теперь тоже, и ты уже вне обычного, ты вообще неизвестно что такое… А все потому, что решаешь довериться, один-единственный раз, потому что тебя убеждают, что они не такие и плохие. И кажется, что закрыл глаза только на секунду, а тебе успевают вырвать сердце…
Он замолчал. Откинул голову назад, судорожно вздохнул и просто отключился, как граммофон, у которого закончился завод. Сабрина нерешительно подошла, потыкала носком ботинка его бедро, но Грег не прореагировал. Он был жив, дышал ровно и спокойно и совершенно бессовестно спал!
- Еще один больной, - пробормотала Сабрина и оглянулась на окно. Если она все поняла правильно, сейчас должна вернуться Джулия. И зря Грегори надеялся, что все обойдется, как обычно, ой зря.
Она отошла от спящего и выглянула в коридор. Майк, стоявший напротив двери, ответил ей вопросительным взглядом.
- Не знаю, что вы сделали, но он уснул, - сообщила Сабрина.
Майк просиял.
- А зря я не верил, что эта идея сработает! Джул, выходи, все получилось.
Вампирша появилась из-за угла и нерешительно остановилась, не доходя до Сабрины.
- Ты точно не сердишься? Что я не сказала тебе раньше?
- Вот нашла время! – возмутился Майк. – Представляешь, она и меня об этом спрашивала, ну, перед тем, как укусить. Скажи ей уже, что мы не обижаемся, что она мертвая.
Сабрина покачала головой.
- Ну, конечно, не обижаемся. Хотя ты могла бы сказать и раньше, не дожидаясь, пока тебя украдет этот маньяк.
- Грег не маньяк, - Джулия прошла в номер, и Сабрину чуть не сбило с ног запахом алкоголя.
– Э… Так это он из-за тебя… Так странно себя вел?
- Ну да, - вампирша уверенно и даже не покачнувшись закинула Грега на плечо. – У нас с ним общая кровеносная система. Но при этом на меня алкоголь и лекарства не действуют, а на него – очень даже. Зато если ему в голову приходит фантазия причаститься…
Она хмыкнула и направила к выходу так легко, как будто и не несла на плече мужчину весом килограмм под восемьдесят.
- Я прямо даже как-то стесняюсь предлагать помощь, - вполголоса заметил Майк и подхватил Сабрину под руку. – После того, как она спрыгнула со второго этажа на асфальт на каблуках и выпила бутылку виски залпом и без закуски, я начал сильно сомневаться в своей физической подготовке.
- Вампиры, - Сабрине только и оставалось, что вздохнуть и невозмутимо пройти мимо растерянно озирающегося портье на ресепшн. Он отходил то ли от гипноза, то ли от вида хрупкой девушки, протащившей на плечах мужчину. И то, и другое могло быть одинаково шокирующим.
Их знакомый таксист все еще дожидался их в машине.
- Ну вы даете, ребята! – с искренним восторгов в голосе объявил он, когда Джулия с первой же попытки закинула Грега на заднее сиденье. – Сначала он украл вашу подружку, теперь вы в ответ украли его?!
- У него срочный рейс, - Джулия улыбнулась ему. Таксист посмотрел на нее, и Сабрина в деталях увидела, как это происходит – когда вампир что-то приказывает. Глаза водителя на секунду стали совершенно стеклянными, а потом он вдруг ожил и деловито закивал.
- Нет проблем, подружка! Не переживай, все успеете!
- Так мы в аэропорт? – уточнила Сабрина, когда они все загрузились в машину.
- Да. Погрузим Грега в самолет и отправим куда-нибудь в Аргентину. Или в Гватемалу – посмотрим, куда будут рейсы, - кивнула Джулия. – Конечно, он вернется, но завтрашний показ, а может, и премьерный спектакль мы отыграть успеем.
- А охотники? – уточнил Майк.
- Без своего присутствия и контроля Грег их к нам не отправит. Побоится за свою драгоценную жизнь.
- Не понимаю, - честно призналась Сабрина. – Как его присутствие вообще может повлиять на их действия?
- Так он же у них самый главный, - просто объяснила Джулия. – Доктор Грегори Олсен, создатель и бессменный руководитель службы охотников на вампиров.
- Вот это он?! – Сабрина, сидевшая рядом с водителем, обернулась и недоверчиво посмотрела на Грега. Как-то его образ не увязывался с тем, что о докторе Олсене говорили в средствах массовой информации. – Светило медицины, гений в области трансплантации органов и глава самой загадочной службы? Это он?!
Джулия виновато улыбнулась и пожала плечами, как будто говоря: «Ничего не поделаешь, чем богаты – тем и рады».
- Но ему же лет восемьдесят, если не больше, - напомнил Майк.
- Сто тридцать, - поправила Джулия. – Но он живет до тех пор, пока жива я. Собственно, обратное тоже верно – если его вдруг убьют, то я не протяну дольше секунды. Поэтому я и говорю, что охотников он в театр не отправит. Пристрелят еще меня случайно, а Грегу на тот свет тоже не хочется.
- А ничего, что мы так откровенны при посторонних?
- Он забудет нас, как только мы уйдем. Не зря же я его гипнотизировала, - заявила Джулия, и Майк одобрительно хмыкнул. Сабрине тоже было скорее интересно, чем страшно. В конце концов, когда она решила, то есть, когда за нее решили, что она будет ставить мюзикл, она и надеялась на что-то интересное. Хотя живые – или какие они там? – вампиры были немножко слишком, но все-таки это было куда лучше просиживания юбок по архивам. Она глянула в зеркало заднего вида, не увидела в нем Джулию, нервно кашлянула и снова начала смотреть на дорогу.

Сабрина думала, что это будет намного сложнее. Что служащим аэропорта вряд ли понравится мертвецки-пьяный пассажир на рейсе и уж точно не предполагала, что им позволят проводить его в самолет. Однако она недооценивала очарования вампиров.
Джулии стоило только посмотреть в глаза – все равно кому – служащему на паспортном контроле или девушке у стойки регистрации, и все проблемы мигом разрешались. Мистер выпил лишнее? Ах, ну с кем не бывает, по дороге проспится, а у нас как раз есть свободные места в первом классе, не желаете ли? Хотите лично посадить его в самолет? Да пожалуйста, вы даже проводить его можете, хоть до самого пункта назначения. Передать ему привет, когда проснется? Да, как скажете, мисс Смит, всегда рады вам помочь. Мисс Смит очаровательно улыбалась и благодарила - гипноз гипнозом, а вежливость все равно никто не отменял. Сабрина тихо завидовала – от таких способностей она и сама бы не отказалась, даже если бы в обмен надо было всю жизнь прятаться от солнца и пить кровь. Хотя вот первое правило Джулия же как-то обошла…
- Ну, я как бы не совсем вампир, - объяснила Джулия тем же вечером, когда они снова собрались у нее. Заходящее солнце, обещая холодный вечер, багровым заревом билось в высокие окна, а черные фабричные трубы в этом свете казались загадочными и таинственными башнями, оставшимися от городов прошлого.
- Вернее, не полноценный вампир. Когда такие, как мы, влюбляются в смертных, у нас есть только два пути – или обратить их, или дать бессмертие другим путем. Но не отпустить, ни в коем случае, уж поверьте, своего вампиры не отдают, да и разлюбить тоже не способны. Тот же Дракула, про которого мы ставим мюзикл, - Джулия мимолетно улыбнулась, - знаменит тем, что дважды не смог уберечь свою возлюбленную и дважды спускался в потусторонний мир за ее душой. При третьей встрече он ее таки обратил, и жили они долго и счастливо какое-то время.
Так вот, второй способ – это обменяться сердцами. Обычно ритуал выполняет старший вампир: вырывает одно и тут же вкладывает на его место другое. Если вампир и человек на самом деле любили друг друга, раны заживают, и два сердца бьются, как одно, и все такое прочее. На деле человек получает бессмертие, а вампир… Ну, я, например, могу выходить на солнце, у других – что-то еще, а побочный эффект один на всех – мы не можем создавать новых вампиров.
- Совсем? – почему-то расстроился Майк.
- Совсем и навсегда, - кивнула Джулия. – Но я могу попросить Дэвида тебя обратить, если ты уверен… Так вот, на это мы делаем ставку в мюзикле. Один вампир может дать бессмертие одному человеку, и только тому, кого будет на самом деле любить. И никаких повальных обращений, которых так боится Грег, не будет. Как бы еще до него это донести…
- А ты уверена? – уточнила Сабрина. – Ну, хорошо, кто-то выполнит этот ваш ритуал, а остальные? Кто еще не встретил свою любовь или кто в принципе не влюбляется?
- Влюбляются все, - Джулия улыбнулась с видом мудреца, постигшего все тайны мира, и теперь наставляющего новичка. – Когда встречаешь своего единственного и любимого, понимаешь это сразу, и тебе больше не нужен никто. Есть еще другой инстинкт – поиск учеников. С ними тоже узнаешь друг друга с первого взгляда… Как я и Майк, например.
- Вы с ним?..
- Могли бы быть, если бы я не отдала сердце Грегори, - Джулия устало вздохнула. – Не то что бы я об этом ни разу не пожалела… Но это просто потому, что тяжело жить с человеком, который ненавидит то, что ты являешься. У других было легче.
- А обратно никак? – уточнила Сабрина, хотя уже знала ответ. В пьяной болтовне Грегори слишком часто повторялось слово «навсегда». Зато теперь его бред про вырванное сердце прояснился и оказался правдой. Так, может, то, что он говорил про двадцать второй век, тоже?..
- Никак. Ты превращаешься в вампира – навсегда, и сердце отдаешь тоже. Не суди нас по людским меркам. Наверно, если бы мы были маленькими зелененькими человечками или поросшими шерстью гигантами, было бы проще… Хотя нет, люди все равно всегда всех берут за образец себя и свою мораль. А тут еще мы так похожи на вас, - Джулия отвела с лица мешающую прядь волос и прислонилась к стене, глядя на закат. – Но это все ложь. Мы – совсем другой вид. Паразиты мы для человечества или хищники, как ни называй, но что не люди – это точно.
- И разница в чем?
- Люди могут меняться... Вернее, нет – люди меняются все время. Развиваются и идут вперед или сползают обратно и деградируют, но никогда не остаются на одном и том же уровне. Каждый день, каждый час вы новые. А мы… Мы навеки застыли в одном прекрасном «сейчас». Кровь вампира выводит на пик, раскрывает лучшее, на что ты способен, и это остается навсегда. Навеки. Я никогда не буду петь хуже, чем сейчас, даже если не буду тренироваться сто лет, двести – все равно. Но и лучше тоже – никогда. Вот он, пик, предел, потолок – и я застыла на нем. Я не могу научиться чему-то новому и забыть старое. Я не умею играть на виолончели – ну вот вообще никак, и никогда не смогу. Я посредственно играю на скрипке и средне – на фортепиано. Я не умею рисовать, но неплохо танцую – и с этим мне приходится жить уже…
Она сделала паузу, как обычная женщина, которую спросили об ее возрасте, и закончила:
- Уже семьсот семьдесят лет.
- Я бы не отказался прожить семьсот лет, - заметил Майк. Все остальное он словно и не услышал.
- Я попрошу Дэвида о тебе, - кивнула Джулия. – Мне кажется, что у тебя будет неплохой набор навыков, и хорошие дирижеры всегда нужны.
- Как и композиторы?
- Вот это нет, - вампирша мотнула головой. Алые в свете заката волосы кровью мазнули по светлым обоям. Сабрина невольно вздрогнула от этой ассоциации.
– Мы не создаем ничего нового – это привилегия людей. Мы храним и помним, но не творим. Может, потому, что творчество – это пробы и ошибки, а мы не можем позволить себе ошибаться. Не знаю. Просто таковы правила этой игры.
- Так… - Сабрина чувствовала, что ей нужна пауза. Слишком много событий для одного единственного дня. И пресс-показ «Дракулы» завтра! Но она знала, что уснуть сейчас не получится. Не сейчас, когда она взвинчена, и не в одной комнате с вампиршей, которая уже пила кровь у Майка и хочет его обратить. Причем он сам двумя руками за. И не когда Грегори, глава охотников на вампиров (кто бы мог подумать?!), летит куда-то в Перу, но может вернуться в любую минуту. – Давайте мы пока подождем и с обращениями и со всем остальным тоже. И вообще, почему мы не можем просто выпить чаю, как обычно?!
- Я сейчас заварю что-нибудь с мятой, - Джулия встала. – Она успокаивает. Хотя, может, лучше валериановых капель?
- Не знаю, - хмыкнула Сабрина. – А чем было модно успокаивать нервы семьсот лет назад?
- Не совсем семьсот, - Джулия поставила чайник на плиту. – Двести пятьдесят – если считать от вашего века и шестьсот с лишним – если от двадцать четвертого.
Майк задумчиво посмотрел в потолок, еще раз пересчитал на пальцах и уточнил:
- Ты говоришь о перемещениях во времени?
- Я говорю о перемещениях времени, - Джулия оперлась локтями о барную стойку, поверх нее глядя на своих гостей. – В двадцать четвертом веке произошла катастрофа, и человечество оказалось отброшено на много лет назад...
- А я ведь так хотела поговорить о чем-нибудь успокаивающем! – выпалила Сабрина. – А вы, как назло, о вселенских катастрофах!
- Ну, извини, к слову пришлось, - не стала спорить Джулия. – Ты права, как-нибудь в другой раз это обсудим.
- Ага, а я должен всю ночь мучиться и гадать, что произошло? – возмутился Майк. – Я требую объяснений!
Вампирша улыбнулась.
- Тогда просто посмотри мне в глаза.
Пусть приглашение относилось только к Майку, пусть Сабрина и знала, что не стоит этого делать, но она тоже не удержалась от искушения заглянуть в золотисто-карие, такие теплые глаза. И провалилась в них, будто в темную болотную воду через тонкий слой мха. Темнота, невозможность вдохнуть и в то же время забивший нос липкий запах крови, и...
Она стояла на улице. Свет фонарей, свет из окон, свет рекламных щитов, развешанных буквально на каждом свободном метре, сливались в единое облако, разгоняющее темноту. Над дорогами скользили машины. Прохожих, несмотря на позднее время, хватало – они шли группами, непринужденно о чем-то болтали, и совершенно ничего не замечали. Хоть Сабрина откуда-то и знала, что эти люди физически не могут почувствовать то, что чувствовала она, их беззаботность все равно казалась странной и неестественной.
Потому что везде, над городом, внутри него, в каждой молекуле воздуха, туманом расползались боль и еле сдерживаемая ярость. Пока еще сдерживаемая.
«Внимание! – голос – или голоса - звучали в ее сознании, не затрагивая слуховые нервы. – Сейчас все должны занять места, где нет и не было никаких строений. Если надо, обратитесь к общей памяти».
Самой Сабрине – то есть, Джулии, конечно, это ведь были ее воспоминания, - никакие обращения не были нужны. Она давно знала этот город и не сомневалась, что в безопасности здесь.
«Растяните защиту и не сходите с места, что бы ни происходило!» – предупредил тот же голос, и Сабрина знала, что это же сейчас слышат все вампиры – сколько их осталось после вчерашнего.
А вчера люди, наконец, решили избавиться от кровососущих паразитов. Было создано некое устройство, напрямую меняющее ноосферу, и позволяющее стереть из нее то, что было лишним. На данный момент лишними сочли вампиров. Стереть удалось не всех. Кто-то был уже слишком древним или слишком могущественным, кто-то вовремя понял, что происходит, и успел защититься. А кто-то – был погружен в дневной сон и исчез без следа, без надежды когда-либо вернуться.
Остались древние вампиры, потерявшие своих возлюбленных, и они не могли не отомстить. Массовые убийства были слишком простым и скучным, заплатить должно было все человечество. А еще у них был шанс вернуться в ту эпоху, до которой не дотянулось изменение реальности. Проще говоря, время должно было повернуть назад.
«Приготовились. Начали», - раздалось очередное распоряжение.
Где-то далеко древние вампиры ворвались в ту лабораторию, где стояло устройство. Защитные системы не сработали, охрана была сметена в мгновение ока. Пусть люди и вампиры официально жили в мире и согласии уже полтора века, истиной мощи древних смертные и представить себе не могли. А те не стремились рассказывать.
К примеру, древним вампирам не нужно было читать инструкции, чтобы заставить прибор – любой прибор – делать то, что им нужно. Алгоритм «намерение-действие» работал напрямую, и чем более интеллектуальными становились устройства, тем легче было заставить их делать то, что нужно.
«Старт. Стирание реальности», - прозвучала команда, и мир начал меняться.
Джулия стояла все там же, а вокруг исчезали и снова появлялись дома, машины опускались на землю и снова обзаводились колесами, в воздухе снова появлялся тяжелый запах выхлопных газов, бензина и мусора. Двадцать второй век, двадцатый и…
Катастрофа случилась примерно в это время. Когда исчезли городские электростанции, и прекратилась подача энергии в ту лабораторию. Нет, это не было проблемой – на силе древних машина могла работать не хуже, чем на электричестве. Просто силу выдали все, одновременно и в таком количестве… Небо над всей планетой стало ало-золотым, взрывная волна снесла несколько ближайших городов, а на месте лаборатории остался котлован, мигом заполнившийся водой.
Древние вампиры сгорели в собственном огне, и тут же затих объединявший всех голос. Вампиров осталось несколько сотен – вместо тех миллионов, что были еще вчера. А на дворе стояла середина девятнадцатого века.
- А теперь мне надо найти Грегори, - сказала Джулия, снимая окружавшую их защиту.
- И бросить меня на произвол судьбы?! – ужаснулся Дэвид, но она даже не оглянулась на него.
- Ты справишься. А он никогда не жил в девятнадцатом веке, и его могут просто убить грабители в любой подворотне…
- Меня тоже могут убить грабители.
- Нет. Это ты можешь их убить.
- Ага, чтобы через пять минут примчалась полиция и впаяла мне три пожизненных заключения за нападение со смертельным исходом!
- Дэвид! – Джулия развернулась к нему, и Сабрина, пусть и смотрела на все ее глазами, почувствовала, что вампирша широко улыбается. – Это девятнадцатый век! Полиция ходит пешком, а не летает. И о преступлениях они узнают, когда им кто-нибудь скажет, а не по твоему следящему браслету. И датчиков «радость параноика» тоже еще не изобрели. И если у кого-то резко падает давление или останавливается сердце, медики не прилетают в комплекте с полицией, чтобы срочно всех спасать. Здесь каждый выживает, как может.
По губам молодого вампира расплылась такая же довольная и широкая улыбка.
- Так значит, убивать можно?!
- Конечно, только следов укусов не оставляй. Если сильно погрызешь чью-то шею, лучше совсем оторви голову. Вампиров не существует, помни об этом.
Снова липкая обволакивающая темнота – или нет, просто закрытые глаза, - и Сабрина поняла, что она снова в своей памяти и своем теле. Сердце бешено колотилось, причем по ощущениям где-то в горле, и она всерьез опасалась, что ее сейчас стошнит прямо на аккуратный ковер Джулии. О да, теперь она понимала, почему Джул называла вампиров другим видом. Ну, какой человек способен спокойно смотреть, как исчезает известный ему мир? А Джулию это взволновало не больше, чем поездка на лифте: несколько неприятных минут – и ты на месте, и без разницы, что это пять сотен лет назад. И как ее радовала возможность убивать… Как женщину, много лет сидевшую на диете, возможность позволить себе любимый десерт. Когда немного мучают сомнения по поводу калорийности, но удержаться все равно невозможно.
- Вот это да, - пробормотал Майк, и чьи-то руки вдруг всунули Сабрине чашку, от которой шло успокаивающее тепло и уютно пахло мятой.
- Тише-тише, все хорошо, ты уже здесь, и все давно закончилось. Я бы тебе вообще это показывать не стала, это Майку можно смотреть…
- А почему мне можно? – его голос долетел как будто издалека.
- Потому что тебе будет лучше, когда тебя обратят. Есть такие люди, которые буквально рождены для этого, и ты один из них. А вот Сабрина, похоже, нет. Ее таланты лежат в области создания, а не повторения, и поэтому ей так плохо даже от временного пребывания в моей шкурке.
- Мне плохо от того, как ты думаешь о чужих смертях, - парировала Сабрина. – Как будто это что-то приятное, бррр, гадость!
- Конечно, гадость, - согласилась Джулия и виновато добавила: – Но так вкусно…
Сабрина отставила чашку и схватилась за голову.
- Ты не могла промолчать?! Я, знаешь ли, не настаиваю на абсолютной честности. И если ты хочешь что-то сохранить в секрете, то на здоровье!
- А мне все равно все понравилось, - объявил Майк и утащил у Сабрины чай. – Я на все согласный, и вообще, композитор из меня всегда был хреновый, если уж совсем честно говорить. У меня только этот мюзикл приличный получился, и то, наверно, потому, что мне его почти весь подсказали?..
Джулия молча пожала плечами с таким видом, который яснее всяких слов говорил, что Майк в своих предположениях совершенно прав. И, возможно, ему, в самом деле, лучше будет…
- Ну вы же это не всерьез обсуждаете?! – выпалила Сабрина. – Ты же не собираешься превратиться в живого мертвеца?
- Ему это понравится, - тихо, но твердо произнесла Джулия. – Есть люди, буквально созданные для перерождения. Я. Дэвид. Майк. Сам Талиесин, наконец. Майклу станет куда легче.
- Бред, - отрезала Сабрина. – И к тому же, мне не нужен дирижер, который не может появиться на репетиции днем. Так что пока – никаких превращений, а то всех уволю.
Джулия со смехом подняла руки, сдаваясь.
- Ладно, я поняла. О немедленном обращении не идет и речи.
Майк поскучнел, но у него таки хватило ума не возражать вслух.
Джулия задумчиво побарабанила пальцами по полу.
- Так и тянет показать вам свое обращение, - проговорила она после паузы. – Похвастаться, так сказать. И время до заката потянули бы.
- А зачем нам закат?
- Для новых знакомств. Дэвид же не может выходить днем.
- А, ну да, это тот самый маньяк, который отправил Стивена в психушку и слал мне ободряющие записки? – ехидно уточнила Сабрина. Того чувства нереальности, которое возникало у нее при мысли о вампире еще утром, теперь не было. Она знала, кого увидит – более-менее обаятельного, условно мертвого парня, который может казаться очень милым, но при этом все равно любит убивать и пить кровь. И которому можно доверять только до определенной степени, как и всем им. Впрочем, как вообще – всем.
- Не суди его строго. Он тебя любит, и ревность – вполне объяснимое чувство, - улыбнулась Джулия.
- Да ну тебя, - отмахнулась Сабрина. Обсуждать еще и любовные истории у нее настроения не было. – Давай лучше, показывай, что хотела.
- Тогда смотрите на меня.
И Сабрина снова провалилась в темноту с металлическим привкусом крови.
В этот раз было уже проще – она знала, что будет происходить. И все равно оказалась не готова к тому, что увидела.
Темный зрительный зал. Узкий проход между креслами – огонек свечи выхватывает из мрака резные спинки, на миг расцвечивает алым бархатную обивку. Тишина такая, что шелест собственных юбок кажется оглушительно громким. Она чувствует, что устала, бесконечно устала, и будущее видится черной дырой, такой же темной и пустой, как этот зал.
Она доходит до сцены и поднимается по ступенькам. Ставит подсвечник на доски сцены и отходит на несколько шагов, не отрывая взгляда от огонька свечи. Итак, она выполнила все условия. Пришла – и одна, забыв об осмотрительности, захваченная лишь одной мыслью. Вдруг он, правда… может помочь?
Впрочем, может, и нет. Может, он просто решил вызвать ее сюда и посмеяться. Или хочет надругаться. Или убить. Какая разница, если терять уже нечего.
Она обводит взглядом пустой зал. В каждой тени мерещится угроза – не реальная, не живые, пусть и враждебно настроенные люди, а чудовища из тех сказок, которые рассказывала нянька. На плечо ложится чья-то рука. Она вскрикивает и тут же захлебывается кашлем, пытаясь отдышаться. А он здесь – стоит рядом и терпеливо ждет, пока она сможет заговорить.
- Вы… пришли, - тихо, через силу произносит она. Даже эти слова отзываются болью, но слишком уж хочется поскорее узнать, что он предложит.
Он. Загадочный певец, называющий себя Винченце, но ей, когда они пели вместе всего несколько дней назад, он предложил звать его Талиесин. Герой кельтского эпоса, как он сказал… Воспоминание о воспоминании обрывается, и снова темный зал становится единственной реальностью.
- И ты пришла, - голос – теплый, нежный, чарующий – музыкой звучит в пустом зале. Даже когда он просто говорит, его хочется слушать бесконечно, а уж когда поет… Директора театров устроили настоящую войну за то, чтобы он выступал именно у них. Талиесин снисходительно принимал предложения, но на долгосрочный контракт ни с одним из театров не соглашался. И – его главное правило – выступал только по вечерам.
- И это значит, что ты согласна принять мою помощь?
- Да.
Она произносит всего лишь одно слово, хотя сказать хочется так много. Паоло шутит, что теперь из нее получится идеальная жена, - которая никогда не станет спорить с мужем. А она никак не может заставить себя смириться с мыслью, что больше никогда не будет петь.
- Мне сказали, что медицина мне не поможет, - тихо добавляет она.
- А я и не говорил, что я врач.
Ласковая улыбка на губах Талиесина предвещает ответ, который ей, скорее всего, сильно не понравится.
- А кто же вы?
- Тьма.
Он выдыхает это слово так легко, что сначала она не может понять, о чем идет речь. Потом понимает. Говорят, что иногда Сатана приходит к людям и предлагает продать душу. Если так… Если ему нужна ее душа…
- Мне все равно. Помогите мне, я готова заплатить любую цену. Все, что у меня есть.
Талиесин довольно кивает, в темных глазах появляется хищный блеск.
- Вот так просто, да? И ты готова рискнуть спасением души? Ведь то, что ты потеряла голос, - это испытание, ниспосланное тебе свыше. Ты должна пережить его и смириться, стать хорошей женой и доброй матерью… И навсегда забыть о сцене. Достойное дело, не правда ли?
Она касается шеи, словно вокруг нее, как в ту ночь, затягивается удавка. Талиесин легко рисует ей то будущее, о котором говорила мать. Сцена, что сцена? Сегодня публика тебя любит, а завтра ты забыта и умираешь в нищете. А брак – это надежное и обеспеченное будущее…
- Я не хочу так, - она качает головой. – Не могу. Лучше умереть.
- А вот это я тебе обещаю, - изящно очерченные губы раздвигаются в улыбке. – Вернее, мы с дьяволом, от лица которого я и предлагаю тебе сделку. Твоя душа и твоя жизнь в обмен на вечность и голос. Ты умрешь и будешь жить вечно.
- Вы… сумасшедший? – тихо спрашивает она. – Так ведь не бывает. Никто на самом деле не покупает души.
- Тебе придется мне довериться.
- Но я хочу знать… Хотя бы объясните мне…
Талиесин молчит. Она чувствует, как у нее дрожат руки. Воздуха не хватает, и ей кажется, что она вот-вот упадет в обморок.
Нельзя. Надо держаться. Надо ответить.
- Хорошо. Забирайте хоть жизнь, хоть душу – все, что вам нужно. Я вам верю. Если Сатана, в самом деле, поможет, я согласна на все.
Талиесин тихо и довольно смеется.
- Умница, девочка. Я рад, что не ошибся в тебе. Впрочем, хватит разговоров. На тебе крест? Сними и брось под ноги. Да-да, так прямо и бросай. Он тебе больше никогда не пригодится.
Она на секунду медлит. Страшно – как будто нужно прыгнуть с корабля прямо в море, и неизвестно еще, что ждет под водой. Вот только корабль давно уже остался без команды и без цели дрейфует по волнам. Крестик падает на сцену с еле слышным звоном.
Талиесин протягивает пузырек из мутного, как будто перламутрового стекла.
- Пей.
Она повинуется без вопросов. Жидкость – колдовское зелье? – густое, но почти безвкусное, оставляет во рту отчетливый привкус крови. Точно как в ту ночь. Она вдыхает, и в этот раз удавка не обрывает ее вдох.
А еще она чувствует, как отступают боль и слабость. За плечами словно расправляются крылья, хочется взлететь или хотя бы запеть, но она удерживается и только смеется. В голос, вслух, и не чувствует уже ставшей привычной боли.
- Это уже все?– ее голос, звонкий, такой же, как раньше. - Так просто?
- Это только начало, - Талиесин качает головой. – Эффект закончится через несколько часов, если не закрепить его.
- Я готова.
Теперь ей ни капельки не страшно. Этот человек действительно помог ей, и она ему верит. Он просит повернуться спиной и наклонить голову к плечу. Укус становится неожиданностью, но он почти безболезненный, а потом ощущения и вовсе становятся приятными. Темнота зала становится совершенно непроницаемой, исчезает даже воздух, и она знает, что должна задохнуться, но удушья почему-то нет. А потом она понимает, что не дышит.
Остается только открыть глаза. Понять, что видишь в темноте, как днем. Увидеть собственную кровь на губах Талиесина. Осознание приходит медленно, но оно не пугает.
- Так что, мертвые могут петь?
- Они лучшие в мире певцы, девочка. Я тебя научу.
Сабрина чувствует себя собой, понимает, что сейчас Джулия вытянет ее обратно, потому что дальше есть то, что она показывать не хочет. Но ей почему-то хочется увидеть и это тоже.
Секунду длится поединок между ней и волей Джул, и вампирша почему-то отступает.
Новое воспоминание не заставляет себя ждать.
Небольшая, ярко освещенная гостиная. Клавесин. Теплый свет свечей. Плеск воды за окном, редкие восклицания гондольеров. Теплый ветер из раскрытого настежь окна.
И она сама.
Легкий уверенный шаг. Высокие туфли, в которых, наконец-то, удобно ходить. Плотный корсаж не мешает, потому что она больше не дышит. Она собирается выступить перед публикой впервые после того, как ее чуть не убили. Доктора не смогли ничего сделать, но каким-то чудом она выздоровела.
Она ощущает недоверие собравшихся. Видит сомнение на лице Моретти – он предпочел бы сейчас уйти и не видеть позора своей ученицы. Считает, что ее желание петь пересилило здравый смысл. Когда тебе чуть не перерезали горло удавкой, не поют. Он это знает.
Талиесин стоит у дверей, наравне со слугами. Его никто не видит, потому что он так захотел.
Учитель таки садится за клавесин.
- Ты уверена?
- Как никогда.
Он играет вступление. Она делает несколько глубоких вдохов, заставляя легкие работать, и начинает петь. Это действительно так просто, как говорил Талиесин, и даже еще проще. Не надо думать ни о словах, ни о том, чтобы следить за музыкой – это все происходит само собой, так же естественно, как вода устремляется по заранее проложенному руслу. Вампиры не забывают.
Теперь ей не нужно думать о технике, и она позволяет себе сосредоточиться на другом. Вложить в музыку не душу – ведь ее больше нет, а свой голод. Все в этой комнате – ее добыча, и она должна зачаровать их. Это как танец змеи или проникающий в сердце голос сирены. Талиесин говорил, что она талантлива, и у нее должно получиться. Только не нужно смотреть никому в глаза. Чары должны достаться всем поровну.
Она честно следует этому правилу… Наверно, минуты полторы. Потом встречается со взглядом Фабио Моретти. Он играет, не глядя ни на клавиши, ни на ноты, и в его глазах она видит восхищение и… Он уверен, что она способна на большее, что она может петь так, как никогда раньше. Как никто из живых.
И она позволяет его взгляду увести себя: «Если я могу лучше, покажи. Расскажи мне, как. Я выполню твою мечту, я все сделаю». Талиесин, когда учил ее, говорил, что она специально себя сдерживает, подстраивается под возможности прежнего человеческого тела. Теперь она понимает, как глупо это было.
То, что она сейчас берет у Фабио, - это не его знания, не его опыт, этому вообще нельзя найти название. «Отражение души», - так скажет потом Талиесин, но пока она просто наслаждается ощущением полета и чужого счастья.
Когда она заканчивает арию, зрители поднимают на ноги, аплодируют в едином порыве. Талиесин хмуро качает головой и выходит. Она бежит за ним, но он исчезает в темноте, и она остается в коридоре одна.
Ненадолго. Звук шагов, ощущение чужого тепла. Запах живого существа, с горячей кровью… Нет, о крови думать нельзя. Она еще ни разу не выходила на охоту без Талиесина.
- Анджела.
Знакомый голос. Она оглядывается.
- Синьор Моретти. Вам понравилось, как я пела?
- Что ты сделала? – она вдруг понимает, что он совсем даже не восхищен, он в отчаянии. - Глупая девчонка! Чем ты заплатила за этот голос, Анджела?!
Ее губы невольно растягиваются в улыбке и уже не могут прятать клыков. Он так близко, а она так голодна. Она разбудила свой голод, когда пела, и теперь его надо насытить. Обязательно надо, иначе… Впрочем, какие могут быть иначе, она хочет убивать и она убьет.
Движение вперед. Смыкающиеся на чужой шее зубы. Горячая кровь, ее так много, что не успеваешь глотать, и кровь вытекает из губ на подбородок, на шею, заливает платье…
Сабрине почему-то жалко наряд. «Неудобно быть вампиром», - думает она. Картинка меняется.
Теперь это гримерка, ярко освещенная электрическим светом. Снова привычный вкус крови во рту, но теперь на белоснежное платье не попадает ни капли. И донор – премилый блондин по имени Генрих – стонет от удовольствия, обнимая ее.
- Скоро мой выход, - мурлыкает она. – Я вернусь, и мы продолжим.
Она промокает платочком губы и спешит на сцену. Ее ждут ее зрители.
«Все равно что чаю глотнуть», - думает Сабрина, и снова одно воспоминание сменяется другим.
__________________
Где мы еще найдем педагога, который умудряется крутить фуэте, не снимая кавалерийских сапог?
Алька вне форума   Ответить с цитированием
Старый 13.12.2014, 16:49   #23
Алька
Модератор
 
Аватар для Алька
 
Регистрация: 30.07.2009
Сообщений: 653
По умолчанию

Чашка с чаем. Тонкий фарфор, золото ободка, свет ламп, тихий гул разговоров. Людей много, но ни один голос не вырывается из этого ровного жужжания – традиционная английская сдержанность. От чая пахнет чаем, то есть, не кровью, и то, что это можно пить, просто не укладывается в голове.
- Ну, давай, милая. От одного глотка плохо не будет, а подозрений станешь внушать куда меньше.
Талиесин сидит напротив, закинув ногу на ногу – такая вольность, но он может себе позволить. Его традиционно обожают все.
Свою чашку он держит, как самый настоящий живой человек, и она копирует его позу. Подносит чашку к губам. Крохотный глоток. Чай обжигает рот, сбегает по горлу, растекается по венам, разбавляя текущую в них кровь. Ощущение неприятное, но вытерпеть можно. Она возвращает чашку на блюдечко, ставя ее так плавно, что даже сама не слышит звука.
- И с вином так же можно? – спрашивает она.
Талиесин кивает.
- Вода, вино, молоко, кофе. Шоколад не рекомендую – слишком густой. Со временем тебе даже начнут нравиться какие-то вкусы.
Она смеется:
- Еще через сотню лет?
- Возможно, - в ответ улыбается он. – А может и через две сотни. Увидим.
Сабрина думает, что вампирам не так уж и легко жить среди людей - нужно все время притворяться, следить, чтобы не раскрыли. Человек, который ничего не есть и не выходит днем, в любом случае вызывает подозрения.
Ее мысль вызывает новую ассоциацию.
Плотная ткань шторы. Она вцепляется в нее так, что гляди того порвет. Там поднимается новый день – она чувствует восход солнца, как и всегда, и ее уже не тянет в сон последние полторы сотни лет. Но сегодня…
- Ты уверен? – она оглядывается.
В комнате кроме нее еще двое – Грегори и Талиесин. Первый, в окровавленной рубашке, полулежит в кресле, второй стоит у стены, заранее держась в тени, если она вдруг решится открыть шторы.
А она еще не знает, сделать это или нет. Оказаться на солнце после шести веков тьмы – безумно страшно. Она почти забыла, что такое страх, но теперь вспоминает, и снова сжимает пальцами бархатную ткань.
- Если ты ошибаешься, я ведь сгорю за секунду, - говорит она тихо.
- Ты мне веришь? – мягко спрашивает он.
- Господи, что за бред?! – взрывается Грегори. – Вампиры не могут выходить на солнце, это все знают!
Его недоверие заставляет ее умиленно улыбнуться. Такой очаровательно твердолобый тип. Сначала не верил про сердце, теперь вот…
Она сдвигает штору и шагает вперед, в открывшуюся щель.
На улице утро. Солнце уже поднялось над домами, золотя их серые стены, обливая краской яркие черепичные крыши. У кого-то в доме напротив на балконе цветут настурции, вьются по каменным перилам зелено-золотыми плетями. Листва деревьев впервые видится цветной, а не черной. И солнце действительно не причиняет вреда, просто согревает давно не знавшую тепла кожу.
И она счастлива, так неимоверно счастлива, что готова забыть обо всем, что предрекал Талиесин. Он ведь немного пророк – еще с тех времен, когда был человеком…
«Человеком», - Сабрина цепляется за последнее слово. Ей бы сейчас хотелось к людям, пусть они и не бывают такими совершенными, как их условно покойные собратья. Не бывают? Как же…
Новая картинка-воспоминание уже выплывает из темноты.
Синие глаза. Седые волосы. Морщинки вокруг глаз – их слишком много, чтобы казаться молодым, но слишком мало, чтобы выглядеть на реальный возраст. Впрочем, в двадцать четвертом веке даже его седина уже сходит за эпатаж. Модно быть вечно молодым, а современная хирургия позволяет это даже без вампирских укусов. Но эти глаза, этот взгляд – нет, этого не получишь ни за какие деньги! И она склоняется перед ним в глубоком церемонном реверансе.
- Мастер.
- И эта туда же! Талиесин, да уйми ты своих психопатов – то на колени падают, то руки целуют, то теперь вот!..
- Они просто выражают тебе почтение, Антонио, - белозубо скалится Талиесин. В джинсах и футболке он похож на подростка, а не на взрослого и бесконечно древнего вампира.
- Сдалось мне их почтение, - ворчит Антонио и, кажется, по-настоящему сердится. – Мне нужно, чтобы они блистали, как вы это всегда делаете, а не на коленях ползали.
- О, не переживай, из уважения к тебе мы будем блистательны, как никогда раньше. А если ты еще поделишься отражением своей души…
- Размечтался, - Антонио фыркает, но тут же добавляет: - Впрочем, может быть, и поделюсь. Вы же обычно эмоциональны, как гранитные надгробия, а мне нужны нормальные реакции.
- Рискнешь посмотреть в глаза извечной тьме? – мягко поддразнивает Талиесин, но Антонио только отмахивается:
- Оставь эти сказки для новичков, дорогой мой! Я-то знаю, что ваша извечная тьма замурлыкать готова от любой крошечки внимания, от тончайшего лучика даже не света – надежды на свет!
Джулии кажется, что он преувеличивает. Но только до тех пор, пока на репетиции он не срывает с себя крест и не кричит ей в лицо:
- А теперь забудь о себе и делай то, что хочу я!
С вампирами можно так, напрямую. Они ведь существуют, чтобы угадывать желания, чтобы вытаскивать из душ людей наружу самое сокровенное, самые темные желания. А если человек добровольно отдает что-то свое, что-то светлое, это и называется отражением души.
Когда она смотрит в глаза Антонио, она понимает, что отдала бы все свое бессмертное существование за то, чтобы хоть на минуту гореть так. Но у вампиров нет пути назад, и она может только отразить этот свет. Только петь так, как хочет он. О да, это она умеет…
Сабрина не знает, что и думать. Следующее воспоминание уже почти здесь, бьется, как пойманная бабочка в ладонях. Джулия очень, очень не хочет это помнить. «Джулия», - вспоминает Сабрина, внезапно понимая, что копается в чужой памяти так же бесцеремонно, как грабитель обшаривает чужой дом. И все-таки ей очень хочется рассмотреть пойманную «бабочку».
Антонио лежит на сцене. Где-то бьется в истерике его ассистентка, кто-то по привычке кричит про «скорую» - к следящим датчикам еще не все привыкли, а кто-то вообще отказывается их носить. Но Антонио носит.
Талиесин вдруг оказывается на коленях рядом с ним, его кровь тяжелыми каплями падает на губы человека.
- Глотай. Это действует быстрее любых ваших лекарств.
- Знаю, - Антонио облизывается, морщится. Его щеки розовеют уже через секунду, и он садится.
- Так, чего все переполошились?! Продолжаем репетицию!
- Сейчас приедут медики, и ты отправишься с ними в больницу, - возражает Талиесин. – Кровь действует недолго, а я не хочу, чтобы ты умер.
- Раскомандовался он тут! Мальчишка!
- Я? – Талиесин усмехается. – Да ты хоть знаешь, сколько мне лет?
- Знаю. Ровно столько же, сколько было, когда тебя обратили. Это я становлюсь старше, а ты нет, - парирует Антонио. – Так что мальчишка ты, и точка.
Талиесин внезапно становится серьезнее:
- Пускай так. Но я все равно не хочу терять тебя. Давай к нам, Антонио. Ну пожалуйста?
- Ни за что, - он без тени колебаний мотает головой. – Даже не проси.
По лицу Талиесина скользит и тут же исчезает гримаса боли, и Джулия тоже чувствует ее. При мысли о том, что следующий приступ может оказаться для Антонио последним, что он уйдет навсегда, хочется крикнуть «нет» прямо в лицо этой стерве в черном балахоне и самой впиться клыками в шею Антонио. Пусть ненавидит, но только живет.
– И когда мне страшно думать о том, что я умру, я думаю о том, сколько всегда еще могу сделать и успеть. Сколько могу создать – и о том, что ни один из вас никогда не создаст ничего, - говорит Антонио убежденно.
- Мы обречены отражать чужой свет, - кивает Талиесин. – Свет таких, как ты. И все-таки я не хочу жить в мире, где однажды и не вспомнят тебя.
Антонио устало трет виски.
- Талиесин, сколько я могу тебе объяснять? Я не хочу быть живым мертвецом. У меня есть дело, которое мне нравится, и которое никто из вас не может делать. Я не готов век за веком повторять одни и те же объяснения, я не граммофонная пластинка. Я хочу создавать, а не выдавать за новое забытое людьми старое. И если ты так уж восхищаешься мной, как говоришь, с моим выбором ты спорить не станешь.
Потом его уводят все-таки приехавшие за ним медики, а Джулия и другие вампиры долго-долго смотрят ему вслед.
«Так, стоп, больше никаких ассоциаций, - голос Джулии выдергивает Сабрину в знакомую темноту. – А то так и будем мотаться по моей памяти, а жизнь у меня длинная и воспоминаний много».
«Я просто хотела…» - пытается оправдаться Сабрина, но ее перебивает Майк.
«Надо выбираться», - говорит – или думает – он.
«Выберемся, - уверенно обещает Джулия. – Есть один надежный путь. Сабрина, только ничего не думай, ради этого вашего… Вообще не думай, поняла?»
Новое воспоминание медленно разворачивается перед глазами.
- А это наша звезда – Дэвид. Дэвид, твоя партнерша по сцене – Анджела Треви.
- Слышал о вас, - молодой человек с темными волосами вежливо улыбается. - Моя бабушка от вас просто в восторге.
Она не обижается, только смеется. Для вампирш возраст – не та вещь, которая их расстраивает.
- Хочешь автограф для нее? – она вдруг обнимает его, почти утыкаясь лицом в шею, и шепчет на ухо: - Или бессмертие для себя? Я могу, только скажи «да».
Это как инстинкт, это сильнее любых доводов, запретов и законов. Ученик, свой, тот, кого можно и нужно оставить рядом, кому обращение будет только полезно, и никак невозможно отпустить его умирать.
- Ангел мой, - мягкий вкрадчивый голос Талиесина звучит совершенно божественно – он помнит про камеры и не забывает работать на них, - ты же знаешь нынешнюю демографическую ситуацию! Мы договорись не обращать никого.
- Это исключение, мой мастер, - она отвечает с той же чарующей мягкостью. Она тоже все это умеет и не зря считается второй в их клане. – Ему будет лучше среди нас.
- Никаких обращений до конца проекта! – рычит Антонио. – У нас должны быть и люди, и вампиры, а не одни вампиры и я среди них одиноким георгином. Марш работать все!
Дэвид улыбается.
- Мы еще обсудим это, мисс Треви. И я почти уверен…
Сабрина вдруг вспоминает эту улыбку – именно такая была у того вампира за окном. Теперь она видит его человеком и осознает разницу. Но останься он смертным, они никогда бы не увиделись. А сейчас у них есть шанс…
Сабрина растерянно моргнула, вынырнув из одной темноты в другую, правда, куда более проницаемую и изрядно разбавленную огнями завода напротив.
Джулия и Майк сидели рядом, и если ошарашенный вид Майка еще можно было объяснить оригинальностью просмотренных воспоминаний, то удивление вампирши внушало подозрения.
- И что пошло не так? – спросила Сабрина вслух.
- А то, что кое-кто тут оказался невероятно одаренным менталистом, - ответила Джулия, - и выпотрошил меня, как хороший продавец кредитку клиента. Я была не права. Тебе там не плохо. Тебе там так хорошо, что ты обратно выходить не хочешь. Если сделать тебя вампиром… Помнишь то воспоминание о конце мира? Ты тоже сможешь объединять вампиров в такую общую сеть. Сейчас мастеров такого уровня уже нет.
- Талантливый человек талантлив во всем, - не без зависти заметил Майк. – Сабрин, что ты думаешь насчет обращения теперь?
- Совершенно ничего. Я не готова об этом думать, - отмахнулась она, сама зная, что говорит неправду. Вампирские будни ее не прельщали ни в малейшей степени. Ах, вот если бы у нее хватило таланта до Антонио…
- И правильно.
Этот голос Сабрина не могла не узнать. Она замерла на месте, до боли сжимая одной рукой пальцы другой и глядя перед собой.
- Дэвид, - Джулия заулыбалась с видом радушной хозяйки. – Как же ты вовремя заглянул! Хотя лучше бы на пять минут раньше, но так тоже ничего. Как говорится, самый простой способ оживить беседу – пригласить интересного гостя. Моих друзей ты уже знаешь, это они тебя не видели.
- Ну, тогда рад познакомиться, - Майк первым встал и протянул руку Дэвиду. – А правда, что вы можете сделать меня вампиром?
- Разумеется, хоть в сию секунду.
- И думать не смейте! – Сабрина, мигом забыв о высоких чувствах, вскочила на ноги. – Мне нужен живой дирижер, а не полная оркестровая яма выпитых музыкантов!
- Ты в своем репертуаре, драгоценная моя. И это совершенно прекрасно, - Дэвид смотрел на нее так, что у Сабрины перехватило дыхание. Какой там Стивен, какая там премьера! Перед ней был человек, которого никак нельзя было потерять. И если это значило бы стать вампиром, или отдать ему свое сердце, или совершить еще какую-нибудь смертоубийственную глупость – она бы сделала это, не задумываясь.
- Привет, - сказала она тихо. – Я рада, что мы все-таки встретились.

Пресс-показ прошел спокойно, как и обещала Джулия. Видимо, Грегори еще не добрался из Южной Америки, а может, уже вернулся и обдумывал какой-то коварный план, - в любом случае, вмешаться он не успел.
Точно в назначенное время Сабрина вышла на сцену и сказала «пару слов», то есть, скромную пятиминутную речь о предстоящем шедевре. Там фигурировали такие обороты, как «взглянуть на мир глазами чудовища», «попытались увидеть ситуацию с другой стороны», «ни в коем случае не претендуем на объективность» и «желаю приятного просмотра». Журналисты озадаченно застрочили в блокнотах. Дэвид, смеясь, перегнулся через перила ложи и помахал Сабрине рукой. Мистер Тернер милостиво кивнул ей, а Лаура, с которой он все еще встречался, презрительно поморщилась.
А дальше все было настолько идеально, насколько это вообще возможно в этом несовершенном мире. Декорации оказывались на своих местах вовремя, реквизит не терялся, и никто из актеров не слег с головной болью или расстройством желудка. Брайан в роли графа был сногсшибательно романтичен в своем черном плаще, Джулия казалась милой и влюбленной, Джонатан – храбрым и преданным, а уж пели все буквально как в последний раз.
Зрители поначалу смотрели на сцену довольно скептически, но уже первое появление Джулии разбило их отчуждение вдребезги. А уж когда на сцену вышел граф, когда он обвел взглядом зал, продемонстрировав натурально выглядевшие клыки – вот тут попались все. Блокноты были забыты, разговоры, даже самые тихие, замерли, и все, не отрываясь, следили за развитием этого странного романа – романа между жизнью и смертью.
А Сабрина сидела рядом с Дэвидом, ощущая на своей ладони его прохладные пальцы, и была совершенно и окончательно счастлива. Ей не хотелось думать о том, что будет дальше, и рядом с Дэвидом эти мысли послушно отступали на второй план. Тем более Джулия тоже не выказывала никакого беспокойства, а уж кому, как не ей было переживать из-за Грегори! Так что Сабрина решила считать, что у вампирши есть ответный план на любую хитрость Грега, и раз она не собирает чемоданы для отъезда в теплые страны, то и самой Сабрине волноваться не о чем. Как потом оказалось, никаких планов не было, а импровизация никогда не была сильной стороной живых мертвецов.
Уже на следующий день в газетах появились самые восторженные отзывы, а билеты в кассах раскупили на десять дней вперед. На премьеру Сабрина пришла с легким ощущением нереальности всего происходящего. Дэвид опять ждал ее в ложе – в театр он ушел еще утром, до восхода, а в зрительном зале без окон ему было совершенно комфортно и безопасно. Свободных мест не было, да и в руках у многих зрителей Сабрина заметила цветы. Они явно были настроены на лучшее, и она была уверена, что мюзикл не обманет их ожиданий.
Спектакль добрался до середины первого действия, когда в зале появились охотники.
Их, надо сказать, заметили не сразу, ведь на сцене творилось такое! Вампир впервые являлся Мине чем-то средним между видением и сном и, вплетая свои реплики в ее внутренний монолог, заставлял ее понять, что в мире есть что-то кроме долга и приличий. Джулия умудрялась играть эту сцену так, что становилось понятно – ее героиня боится не вампира, а себя, того, что он может в ней разбудить. И Брайан-вампир чувствовал эту ее слабость – и обещал страсть вместо привязанности, обожание вместо уважения, словом, пожар вместо уютного семейного очага.
- Разве не об этом в глубине души мечтает каждая женщина?
Сабрина обернулась на этот полный сарказма голос, уже зная, кого увидит.
- Грегори.
- Мисс Грей, мистер Корде, - с издевательской вежливостью поклонился он, а когда выпрямился – уже держал в руке пистолет.
Аплодисменты зала отзвучавшему дуэту слились со звуками выстрелов, и тогда Грегори тоже нажал на курок.
Сабрина ощутила резкий удар – словно ее огрели доской поперек ребер, потом по животу потекло что-то горячее. Она опустила глаза и увидела, как по ее новому платью, надетому специально на премьеру, растекается, увеличиваясь буквально на глазах, багровое пятно. «Пропало платье», - успела подумать она, и только потом пришла боль. Рана словно превратилась в горящий на коже костер, прожигающий, кажется, насквозь, и разгорающийся с каждым вдохом.
- Психопат! – Дэвид бросился к Сабрине, подхватывая ее. – Она же человек! Она же умрет!
В зале тем временем вспыхнул свет, и вдруг оказалось, что в каждом из проходов, у каждой двери стоят фигуры в черной форме охотников на вампиров.
- Идет боевая операция! – прогремел чей-то голос. – Джулия Смит, вы арестованы. Поднимите руки и подойдите к охотникам справа от вас!
Дэвид рванул платье Сабрины, прижал ладонь к ране. Заглянул в глаза, отдавая приказ – это Сабрина уже научилась ощущать, и боль вдруг исчезла, испарилась, как кубик сухого льда.
Грегори, не опуская пистолета, все так же стоял в дверях.
- Естественно, она умрет, - сказал он спокойно. – Или обычным способом, от потери крови, или от твоих клыков, Дэвид. И тогда я покончу с вами обоими. Она это заслужила.
И даже Сабрина как-то сумела понять, что говорил он не про нее.
На сцене Джулия дисциплинированно подняла руки. Ее хорошо поставленный голос разносился по залу так, словно она еще продолжала играть свою роль:
- Конечно, как скажете. У меня и в мыслях не было сопротивляться. Хотя я не понимаю, почему…
И вдруг она прыгнула. Без разбега, с места – и вдруг оказалась на занавесе метрах в двух над сценой, уже над головами охотников. На секунду она задержалась на этом уровне – тут же раздалось несколько недружных выстрелов, но вампирша уже сорвалась с места и как кошка полезла вверх. Платье по моде девятнадцатого века словно бы и не мешало ей ни капельки. У нее были все шансы уйти, и Грегори не сомневался, что она исчезнет, как делала всегда. Но она оглянулась – просто чтобы проверить, как там ее ученик.
Еще миг, и она, спрыгнув с занавеса, снова замерла на сцене перед залом.
- Повинуйтесь мне, смертные, - разнесся по залу неживой, зачаровывающий голос. – Я приказываю вам убить всех охотников на вампиров, какие сейчас есть в этом зале.
Потом Сабрина узнала, что между приказом и его исполнением есть крохотный момент, можно сказать, спусковой крючок, на который надо нажать, чтобы заставить людей действовать. К нему Джулия и не притронулась.
Ей не нужны были мертвые охотники, их смерть никак не помогла бы Дэвиду, ведь не они держали его на прицеле. Умереть должен был Грегори. Снова раздались выстрелы. Охотники не стали ждать, пока на них бросится толпа зрителей и по инструкции, пусть даже и против приказа начальства, предпочли покончить с вампиршей.
Джулия только улыбнулась и даже сделала шаг, раскидывая руки в стороны, словно хотела обнять весь зал сразу. Ее улыбка не изменилась, когда на платье появились дыры от пуль, когда ее отбросило назад, а потом она просто разлетелась облаком серого пепла.
- Анджела… - тихо выдохнул Дэвид и вцепился клыками себе в запястье. - Уж извини, Сабрина, придется обойтись без бокалов…
Она смотрела на струйки темно-красной крови на белой руке, вдруг оказавшейся перед самым ее лицом, и никак не понимала, чего он от нее хочет.
Полная крови ладонь вдруг оказалась прижата к ее губам, во рту поселился противный металлический вкус, хотелось сплюнуть, но это никак не получалось, потому что губы все еще закрывала ладонь, и ей пришлось проглотить. По телу разлилась такая легкость, что Сабрине показалось, что она сейчас взлетит. Мысли вдруг стали ясными и четкими. Она понимала все – что кровь Дэвида не сможет вечно поддерживать ее. Скоро она выдохнется, и что если охотники увезут Сабрину в больницу, там она и умрет. Поэтому выход только один. Вернее, два, но если выбирать между смертью и хоть каким-то дальнейшим существованием…
Сабрина вспомнила рассыпавшуюся прахом Джулию и запрокинула голову, открывая шею.
- Кусай.
- Умница.
- Ты даже не представляешь, насколько.
А потом Дэвид припал к ее шее, допивая остатки крови, и Сабрина умерла.
Ненадолго, всего на несколько секунд. Охотники еще только начали объяснять зрителям, что происходит, предлагали всем немедленно покинуть зал. Сабрина слышала каждый из их голосов, могла выбрать любой и сконцентрироваться только на нем, могла слышать и понимать всех сразу.
Дэвид обеспокоенно склонился над ней.
- Ты как? Встать можешь? Надо уходить.
- Не надо, - Сабрина протянула ему руку, позволяя себя поднять. – Я знаю, что делать.
Она подошла к перилам, подумала, не запрыгнуть ли на них, но потом решила, что это будет уж слишком. Она же не произвести впечатление хочет, а совсем наоборот.
Она вспомнила, как это делала Джулия – ее воспоминания теперь было просмотреть так же просто, как и свои, а почти восьмисотлетний опыт, пусть и чужой, успокаивал еще больше.
- Повинуйтесь мне, смертные, - выдохнула Сабрина, зная, что ей совсем не обязательно говорить громко, чтобы ее услышали. Главным была сила, которой более чем хватало, и знание, как эту силу применить. Она ощущала весь театр, от подвалов до крыши, и все здесь подчинялось ее воле. – Сейчас все зрители вернутся на свои места. Охотники покинут зал и останутся за дверью ждать моих приказов.
Внизу началось броуновское движение, постепенно принимавшее упорядоченную форму. Темные фигуры проталкивались к выходам, разноцветные – рассаживались по местам.
- Погасить свет, - скомандовала Сабрина в пустоту, и ощутила, как световик в своей кабине отключил люстры в зале. Они медленно померкли.
- Джулия и Брайан только что закончили петь, - медленно говорила Сабрина, воскрешая в памяти вчерашний прогон. – Вы закончили аплодировать. Спектакль продолжается. И вы видите Джулию – такой, какой видела вчера я. Такой, как я ее запомнила. Смотрите. Вы видите ее.
Майк вернулся на свое место и взмахнул палочкой. Музыкальные инструменты отозвались слаженной мелодией. Спектакль продолжался.
Странный – с молчанием вместо реплик, с пустыми местами в отрепетированных мизансценах, но достаточно было коснуться любого сознания, чтобы снова увидеть Джулию, услышать ее голос, зачаровывающий и дразнящий одновременно, ощутить на себе всю так тщательно созданную магию спектакля.
Сабрина отвернулась от сцены, разворачиваясь к Дэвиду.
- Ну, как тебе я? – отрывисто спросила она. – Не пугаю?
Он с улыбкой покачал головой.
- Я был лично знаком с Дракулой, знаешь ли. Сеансами массового гипноза меня не удивишь. Наоборот, я рад, что у нас снова есть менталист такой силы. А ты как себя чувствуешь после перерождения?
Сабрина пожала плечами. Липкое от собственной крови платье неприятно скользнуло по коже.
- Знаешь, по-моему, так же, как и раньше. Режиссером.

КОНЕЦ
__________________
Где мы еще найдем педагога, который умудряется крутить фуэте, не снимая кавалерийских сапог?
Алька вне форума   Ответить с цитированием
Старый 10.01.2015, 20:48   #24
Leana
Увлеченный творчеством
 
Аватар для Leana
 
Регистрация: 16.09.2009
Адрес: Воронеж
Возраст: 30
Сообщений: 468
По умолчанию

А хорошая версия. В смысле, оно и раньше было неплохо, но теперь, на мой взгляд, стало лучше (по крайней мере, сверившись со списком косяков, перечисленных в прошлом моем отзыве, я поняла, что он не только не приумножился, но и изрядно проредился). Изначально я малость испугалась выросшего объема, но, как выяснилось, зря. Зато теперь концовка уже не воспринимается как последствие дедлайна, внезапные откровения внезапны в меру и подаются дозировано, Стивен отыскался, Дэвид сведен к персонажу-функции, а потому не мозолит глаза своей идеальностью, да и Грегори уже не столь пафосен и разоблачающ. Появилось много вкусных эпизодов - мне, например, очень понравилось путешествие по воспоминаниям Джулии. Интрига стала сложнее и многослойней. Да и вообще вторая половина (которая была незнакома), читалась, пожалуй, интересней, чем первоначальный вариант в целом. Ну и нынешняя концовка, хоть и не лишена некоего сумбура, воспринимается все же более логично и не так трэшево. Здесь элемент внезапности (выстрел в Сабрину) только добавляет сцене накала, а моменту - остроты. Судьбоносно оно вышло: в то время, когда героиня вроде определилась со своими приоритетами и сделала выбор, ее этого выбора лишают.
В общем, автор молодец, хорошо поработал. ))
__________________
Я забыл свое имя, сменив его песней,
Я продал свою душу за счастье - поверить... (с)
Leana вне форума   Ответить с цитированием
Старый 14.01.2015, 22:08   #25
Алька
Модератор
 
Аватар для Алька
 
Регистрация: 30.07.2009
Сообщений: 653
По умолчанию

Leana
Спасибо за отзыв) Да, со списком косяком я сверялась, и с теми, что другие говорили, тоже, и честно постаралась выправить, что можно. Рада, что про Джулию понравилась. Люблю я ее, если честно, даже больше Сабрины, и очень хотелось про нее рассказать. Вот экскурс в прошлое и получился.
Еще раз спасибо, что прочитала!
__________________
Где мы еще найдем педагога, который умудряется крутить фуэте, не снимая кавалерийских сапог?
Алька вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Яндекс цитирования


Часовой пояс GMT +3, время: 00:35.


Работает на vBulletin® версия 3.8.5.
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: zCarot